Она служанка. Ее полное имя Люси Чампион.

– А где она у вас работала?

– В моем доме, естественно. А уж где он находится, вам знать ни к чему.

Я подавил приступ раздражения.

– Где она сейчас, или это тоже секрет?

– Я знаю, что кажусь неразумной и подозрительной, – ответила Уна, но я попала в очень затруднительное положение. Значит, вы беретесь за эту работу?

– Она в Белла-сити, за Вейли. Вам придется поторопиться, чтобы попасть туда до полудня. Это добрых два часа езды.

– Хорошо. Одна моя подруга видела ее вчера в кафе на Мейн-стрит, почти на углу Гидальго-стрит. Подруга поговорила с официантами и узнала, что Люси приходит туда каждый день к ленчу, между двенадцатью и часом. Это кафе и в то же время винный погребок под названием «Том». Его легко найти. – Фотография Люси могла бы мне помочь.

Уна развела руками в механическом жесте, выдававшем место ее рождения – северный берег Средиземного моря.

– Все, что я могу дать – это описание. Она красивая девушка и такая светлая, что может сойти за южноамериканку или калифорнийскую испанку. У нее очень приятные большие карие глаза и не слишком большой рот, как это бывает у некоторых из них. И фигурка была бы неплохая, не будь она так костлява.

– Не так много. Она моложе меня...

Я отметил это указание, как и сравнение с собственной тучностью.

– Я бы сказала, двадцать с небольшим.

– Черные, прямые, стриженые. Она держит их прямыми с помощью масла. – Рост?

– Сантиметров на пять выше меня. Во мне метр пятьдесят семь.

– Самое лучшее у нее – это ноги, о чем она прекрасно знает.

Уна не могла подарить женщине незаслуженный комплимент.

– Нос немного вздернут. Это было бы мило, если бы ноздри не смотрели на вас в упор.

– Как она была вчера одета?

– На ней был костюм из искусственного шелка в черную и белую клетку. Насколько мне известно, он принадлежит ей. Я подарила его ей пару месяцев назад, и она его себе переделала.

– Значит, его вы вернуть не хотите.

Эта фраза, видимо, хлестнула ее по нервам. Она схватила окурок, выпавший из мундштука, и с силой ткнула его в стоявшую на столе пепельницу.

– Вы слишком много себе позволяете, мистер!

– Теперь мы почти сквитались, – сказал я. – Я выровнял счет. Мне просто не хотелось, чтобы вы считали, что слишком много покупаете за сотню долларов, вот и пришлось этим заняться. Вы подозрительная, а я нежный.

– Вы говорите так, будто вас драл медведь. У вас, случайно, нет семейных неприятностей?

– Я как раз собирался спросить вас о ваших.

– Не стоит заботиться о моей личной жизни. И хватит говорить о Люси. Настроение менялось у нее очень быстро, либо она делала вид, что оно меняется.

– О черт, это моя жизнь, и я ею живу. Мы зря тратим время. Согласны вы делать то, что я говорю, не больше и не меньше?

– Во всяком случае, не больше.