Александр, узрев Элиного мужа, никак не мог понять, как могла лёгкая, изящная и романтическая Элечка выйти замуж за такую неинтересную и хмурую личность! А вот сейчас в мозгу всплыли какие-то совсем уж леденящие душу подробности о том, что муж его дамы сердца занимался боксом и вполне себе даже успешно…

Именно это воспоминание и заставило расклеившегося Сашу взять себя в руки и торопливо заговорить:

– Элечка, любимая! Послушай меня! Давай мы не станем торопиться. Мы же не можем причинить твоему мужу боль, да?

– Не можем? – засомневалась Элечка.

– Не можем ни в коем случае! – уже уверенно заявил Саша. – Короче, ничего не предпринимай. Договорились?

Он распрощался с любимой женщиной, а выключив смартфон, обнаружил рядом Тёму с лицом, на котором читалось откровенное презрение.

Артём решил посмотреть, нет ли чего-нибудь поесть, вышел на кухню, и невольно услышал разговор отца. Нет, он всё отлично понимал, но вот от отца слышать, как он хитрит будто подловатый подросток, стало откровенно противно.

Элечка же, отложив в сторону дорогущий гаджет – подарок мужа на день рождения, довольно вздохнула.

– Глупенький, ну, конечно, я скажу мужу!

Она довольно прижмурилась, предвкушая свою новую, безусловно прекрасную и замечательную жизнь!

Нет-нет, замуж за актуального своего супруга она вышла по любви. А как же иначе? Эля не представляла свою жизнь без этого восхитительного чувства. Бабочки в животе порхали, изящные ножки летали над грубым асфальтом, а Олежка так надёжно и уверенно носил её на руках!

Только вот потом чувства как-то поувяли… Олег, при всех его неоспоримых плюсах, был… как бы это… скучноват. Не очень любил высокий кинематограф, неуклонно засыпал на просмотрах интеллектуальных фильмов, морщился как от зубной боли в консерватории, утверждая, что это не музыка, а:

– Эль, ну какофония же! Ну и пусть знаменитый современный композитор, всё равно слушать невозможно. Почему в музыке не разбираюсь? Эль, я ж в музыкалке учился.

Он вообще ничего не понимал и всё тут! Ни в модных инсталляциях, ни в дорогущей современной живописи! С ним даже по ресторанам ходить надо было аккуратно, чтобы не опозориться. Эля отлично помнила, как он в очень модном и дорогущем ресторане недоуменно уставился на блюдо знаменитейшего повара молекулярной кухни.

– Эля, а чего это? – он осторожно указал вилкой на здоровенное белоснежное блюдо, на котором лежала чайная ложка чего-то, с сиротливо уложенной рядом макарониной, политая смелым росчерком ещё чего-то, и украшенная крошечной веточкой зелени.

– Это? – Эля скосила глаза на официанта, который стоял с вежливой улыбкой. – Это твой ужин, милый.

– А еды не будет? – удивился Олег. – И что, вот за это я должен отдать сотню баксов?

– Молекулярная кухня – это провокация.