Железный Крест первого класса на игольчатой заколке с характерным серебрением «Берлинский снег», с серебряной свастикой посередине, отливал чёрным лаком. Следующая награда — испанский крест с мечами в золоте — был поистине произведением искусства: золотой мальтийский крест с двумя скрещёнными мечами, рукояти которых напоминали по форме еловые шишки. На каждом мече парящий орёл, держащий в когтях свастику. Лента Железного Креста второго класса, видимо, вынутая из петлицы кителя, безусловно, оригинальная, в идеальном состоянии, ничуть не выгоревшая, несколько медалей за выслугу. Я отодвинула награды в сторону и вопросительно посмотрела на Омулева.

— Это я приказал снять все цацки с немца перед отправкой в город. Сама понимаешь, городок там хоть и маленький и все друг друга знают, но от греха подальше, решил оставить эти регалии у себя в сейфе до твоего прибытия. Согласись, так надёжней.

— Безусловно. Молодец! А сфотографировать в изначальном виде труп догадались?

— Обижаешь. Конечно, всё зафиксировали, — капитан опять потянулся к сейфу, достал фотоаппарат «Casio» и протянул мне. — На, любуйся. Прямо красавец. Почти сотню снимков отщёлкали.

Я осторожно взяла в руки аппарат и покачала головой:

— Откуда такая роскошь? Цифровой? Последняя модель?

— Да, — не без гордости заявил Омулев, — моряки подарили. Японский, последнего поколения.

— А как включается? — я нерешительно вертела аппарат в руках.

— Давай покажу, — Омулев взял камеру у меня из рук и нажав кнопку, протянул мне.

Я опустила глаза и несколько минут тупо смотрела на тёмный дисплей, на котором словно насмехаясь надо мной, мерцала белая надпись: «снимков нет». Потом молча протянула капитану. Тот тоже помолчал секунду, потом потянулся к селектору и, нажав красную кнопку, рявкнул так, что у меня заложило уши:

— Ефрейтора Лопехо ко мне! Бегом!

— Это что? — гневно спросил Омулев раскрасневшегося и запыхавшегося, видимо, от бега, ефрейтора, едва тот переступил порог кабинета.

— Фотоаппарат! — громко и чётко доложил Лопехо.

— Я сам знаю, что это такое. Я спрашиваю, снимки где? — опять рявкнул капитан.

— Не могу знать, товарищ капитан. Я всё отснял, как вы приказали, и передал фотоаппарат вам. Лично в руки.

— Свободен! — уже спокойней приказал начальник и, едва за Лопехо закрылась дверь, растерянно посмотрел на меня. — Чертовщина какая-то, действительно только позавчера вечером я показывал снимки Бадаляну. Ну, это начальник смежной заставы. Всё было в порядке.

— Может, случайно, кто-то из вас нажал не ту кнопку? Только честно — выпивали с Бадаляном? — я в упор посмотрела на Омулева.

— Честно? Ну, собирались.