— Но как так вышло, что живя с ним, ты осталась ни с чем? У тебя не было совсем никаких сбережений?

— Совсем ничего, — вздохнула Ева, с грустью вспоминая шкатулку с драгоценностями на косметическом столике. Как жаль, что Омаров не дал ей собрать вещи…

— Признаться, я думал, что вы женаты…

— И что при разводе я получила бы большой куш? — продолжила за него Ева и горько расхохоталась. — Если бы! Сильвестр не настолько глуп, да и брачных уз боится, как огня.

— Я читал в интернете, набрёл случайно на статью, где было сказано, что Омаров женат, — не унимался Оскар.

— Всего лишь утка. Думаешь, лежала бы я сейчас здесь, будь на самом деле законной женой миллионера? — вспыхнув, встрепенулась: — О, нет, нет! Я не это хотела сказать! Я ушла бы от него в любом случае, к тебе! Да, было бы неплохо, если бы мне удалось урвать пару миллионов долларов при разводе, но тебе же не важны деньги, верно?

— Конечно, нет. Мне важна только ты, — Оскар улыбнулся и притянул девушку к себе ближе. — Да, у меня не дворец, нет прислуги и сорокаметровой гардеробной, но ведь не это в жизни главное, правда?

— Конечно! — охотно закивала Ева, изо всех сил стараясь не расплакаться при упоминании им её прошлой сытой жизни.

В желудке громко заурчало, последний раз она ела рано утром у Али — пакетированный чай и бутерброд с крошечным кусочком сыра. Какой-то дешёвый сыр с жёлтым распродажным ценником… Господи, до чего она докатилась.

— Прости, мне кажется, что у меня нет ничего съестного, — извиняясь, улыбнулся Оскар. — Но есть пачка макарон и, кажется, в морозилке завалялась упаковка венских сосисок.

— Отлично, мне подойдёт, — ответила на улыбку Ева, поднимая с пола его футболку.

— Замечательно, тогда я покажу тебе, где лежат кастрюли.

— То есть? Зачем? — натягивая через голову майку, застыла Ева.

— Как это — макароны же ещё нужно сварить.

— Но я думала, что этим займёшься ты…

— Не знал, что ты такая шутница, — Оскар добродушно поддел пальцем кончик её носа и подмигнул. — Только не говори, что не умеешь готовить.

Молчи, Ева. Тебе некуда пойти!

— Ну конечно, умею. Что за женщина, которая не умеет готовить? Только прежде мне бы хотелось принять душ… Где у тебя ванна?

— Там, в конце коридора, только она, скорее всего, занята, — и добавил тише: — моя соседка, пани Родеска, очень любит поплескаться.

— Пани Родеска? Твоя соседка полячка?

— Вообще-то, её зовут Тамара, но она того, — покрутил пальцем у виска, — с приветом. Рассказывает всем, что была дамой сердца польского революционера.

— О, Боже! А почему она не в психушке? — ахнула Ева, приложив ладошку ко рту.

— Не волнуйся, она не буйная. Да, порой она несёт какую-то чушь, но ты её не слушай, просто кивай и улыбайся, этого достаточно.