— Возьми её, — он кивает на вопящую Арину. — И займись ею, пока я не вернусь.

— Я не умею обращаться с детьми. Они меня боятся.

— Придется научиться. — Эмир кидает ему ключи, и парень ловит, с сомнением уставившись на девочку.

— Я могу помочь. — неуверенно произношу я и повисает тишина.

Две пары глаз впиваются в меня. Парень, которого назвали Даниилом, смотрит с надеждой, а Эмир так, словно не понимает, какого черта я еще говорю и дышу.

— Мама, моя мама... — заводит шарманку Арина, всхлипывая мне в руку. — Моя мама, не уходи... Я люблю маму...

Я чувствую ,как горлу стремительно подкатывает горячий ком и закашливаюсь. Дочь Эмира всхлипывает настолько жалобно, что едва не доводит меня до слез. Я не знаю почему ОН стоит с каменным лицом. Может, виноваты мои беременные гормоны, и на самом деле плачущая девочка выглядит не настолько жалко и трогательно?

— Эмир. — обращается Даниил к нему. — Я не хочу ломать психику ребенку. Если она думает, что эта девушка - ее мама, заплати ей, пусть за ней следит. Я могу за несколько минут узнать, кто она и чем занимается...

— В этом нет необходимости. — перебивает его Эмир. — Я ее знаю.

— Тогда тем более. Этот ребенок стал за день нашей головной болью. Я буду только рад от нее избавиться.

Мои глаза лезут на лоб после этих слов, а вот Эмир остается равнодушным.

— Свали. — бросает он. — Езжай к Егерю, ему нужна будет твоя помощь.

— ...Если она тебе не нравится - завтра найдем ей другую няню. Продержись день. — заканчивает Даниил, садясь обратно в свою машину.

Дорогая тачка, взвизгнув шинами, уезжает с парковки, подняв пыль, и мы остаемся с Эмиром один на один.

— В лифт, Лия. — роняет Эмир таким тоном, которым впору было бы произносить “на колени”. Потому что у меня было желание сделать именно это. Ох, он ужасно сильно изменился со школы. Интересно, кем он работает? Или какой бизнес ведет?

И где мама этой девочки, в конце концов? Эти вопросы мучают меня, пока мы едем в большом светлом лифте в полном молчании. Эмир будто бы специально держит между нами дистанцию - я с довольной и сияющей Ариной стою на одной стороне лифта, он - в противоположной.

Мне не хочется ехидничать даже мысленно на эту тему. Обеспеченные люди становятся жестче и теряют некоторые моральные качества, так что для них нет ничего странного в том, чтобы так относиться к девушке, с которой провели ночь. Я могу его только пожалеть: скорее всего, он неспособен доверять и любить. С одиночеством в душе трудно жить.

Мы останавливаемся возле единственной двери, которую я вижу на этаже. Прежде чем открыть ее, Эмир поворачивается ко мне и внезапно произносит:

— Переступишь порог этой квартиры - и обратно не выйдешь.

— Эмир! — вырывается у меня. — Не перегибай палку.