Ямпольский оставил тебе большое наследство, Морозова больше нет. Я знаю, что это твоих рук дело. И, во-первых ,не хочу, чтобы к моей дочери прикасался тот, у кого руки испачканы кровью. Во-вторых...

Папа хмыкает, сделав паузу и продолжает:

— Ты сейчас обеспеченный человек, Эмир. Я знаю, что такие, как ты, долго в одних отношениях не задерживаетесь. Оставь моей дочери нормальную жизнь и не играй с ней. Пусть она найдет нормального, обычного парня, с которым будет чувствовать себя в безопасности. Я тебя никогда не приму.

— С чего вы говорите за меня? — интересуется Эмир. Его лицо сейчас напоминает каменную маску, когда он слушает отца. —Я с Лией никогда не играл.

— Хватит препираться. Как только она забеременеет, не дай бог, так сразу потеряешь интерес. Ты...

— Хм. — усмехается Эмир, и я холодею, боясь, что он сейчас ляпнет про мою беременность, но вместо этого он молча дергает меня за руку и мы обходим папу.

Господи, чуть сердце не выскочило.

— Куда пошел?! Я еще не договорил!

— Пап... — я останавливаю Эмира и оборачиваюсь. — Давай не будем в очередной раз ругаться. Эмир прав, это не первая наша встреча с ним. А сейчас у меня правда болит голова, в особенности от вашей ругани. Пусть он меня отвезет.

— Пф. — срывается папа недовольно. — Какая же ты, дочь... Ладно, езжай. Позвони, как доберешься.— он резко разворачивается и уходит обратно в кафе, оставив нас наедине.

Когда мы едем к городу, я не уверена в том, что поступаю правильно. Зачем я позволяю ему себя довезти до дома? Ему вообще нельзя ничего позволять.

— Ты забыл пальто. — внезапно вспоминаю я, а Эмир едва пожимает плечом.

— Кто-нибудь захватит.

— Я, кстати, своим звонком не сорвала тебе дела?

— Немного отвлекла, но их я могу перенести на завтра.

Я снова смотрю в окно и какое-то время мы едем молча.

— Я так нормально и не поблагодарила тебя. — произношу я наконец. — Эмир, спасибо, что так быстро приехал. Папа так и будет себя гадко вести, не обращай на него внимание и прости за его слова. Я уверена, что он тоже благодарен, но его глупая гордость не позволит ему это сразу признать. Без тебя неизвестно что случилось бы.

— Ого. — произносит задумчиво Эмир, продолжая смотреть вдаль, на дорогу. — Мне кажется, ты впервые так серьезно благодаришь меня.

У меня вырывается вздох.

Хотя, на самом деле он имеет полное право сейчас подкалывать и задевать меня. Как так вышло, что единственным человеком, к которому я могла обратиться, оказался тот, кого я так отталкивала от себя и говорила, что проживу без его помощи? Ну и стыдоба. Еще и папа...

— Ладно, извини, это действительно впервые, когда я благодарю тебя от души. Признаю. — вырывается у меня уныло. — И спасибо, что не сказал отцу о моей беременности, когда он наезжал на тебя...