Он снова поправляет кепку, чтобы посмотреть на меня и широко улыбается. На нем опять спортивный костюм, только в этот раз на куртке нарисован дракон.

— Даровушки. Давно не виделись. — произносит этот парень и протягивает мне сверток. — Эмирчик передать просил.

— Спасибо. — бормочу я, и думаю уже захлопнуть дверь ,но этот тип прямо-таки лучится дружелюбием, в отличие от нашей первой встречи. Подперев плечом косяк, он смотрит на меня.

— Как ты, нормально поживаешь? — начинает он, и тут его взгляд замирает на человеке за моим плечом. Брови парня взлетают на лоб. — Ого, здрасть, дядь Володь. А вы... — его взгляд внезапно мечется между мной и отцом, и в глубине глаз зажигается огонек понимания.

— Ты! — слышу я из-за спины рык отца. — Чего тут забыл, а?! Лия!

Я чувствую, как медленно выпадаю в осадок. Чего?... Он и этого паренька знает? Судя по реакции - он не лучше Эмира...

— Да я ничего, просто передал кое-что. — пожимает плечом парень. — Слушайте, давно с вами не виделись, вы из полиции ушли, что ли?

Я прямо спиной чувствую, что папа начинает закипать так, что вот-вот взорвется.

— Ушел. — рычит отец. — Но это не помешает мне тебя прихлопнуть ,если еще раз появишься здесь! А ну, пошел вон отсюда и забудь сюда дорогу!

Парень скептически поджимает уголки губ и чешет ухо.

— Слушайте, чего так грубо-то? Я б и не появился, если бы кое-кто не попросил зайти. Ладно, бывайте. — произносит он, и, развернувшись, спускается по лестнице. Папа, тем временем, отпихивает меня, захлопывает дверь, и, будто мало ему закрыться на ключ, он еще и щеколду задвигает.

Он поворачивается ко мне и, уперев руки в бока, смотрит на меня грозно. Лицо у папы красное от злости.

— Глупая девчонка ты, Лия! Ты хоть... Ты, блин... — папа делает паузу и медленно выдыхает ,а я уныло смотрю на него.

— Что, он тоже что-то натворил когда-то?

— А ты как думаешь ,раз он меня по имени знает?! С кем ты общаешься, елки-палки?

— Второй раз его вижу, пап. Прекрати.

Папа издает тяжелый, протяжный вздох, будто передумав что-то говорить и грузно опускается на софу в коридоре. Затем грустно смотрит в пол, и как-то от этого сейчас выглядит еще более постаревшим.

— Дочь, я понимаю, ты взрослая уже. Я тебе не авторитет и выпороть ремнем, как бы не грозил, уже не могу. Но, елки-моталки... Ладно, я бухтел, когда ты с предыдущими дураками вместо нормальных парней встречалась. Видно было, что те еще хрены с горы. Но тут я даже не знаю, что делать. Понимаешь, что я просто переживаю за тебя? Разбитое-то сердце родители залечат. Но эти-то... могут что и похуже натворить. И я могу не помочь.

Моя рука сама по себе тянется к папе и глядит его по плечу. Мне становится не то стыдно, не то как-то тоже грустно. И даже слов успокоить не находится и разубедить.

Даже не знаю, как я сообщу им о беременности.