— Лия, ты вообще не понимаешь, насколько серьезна ситуация? Черт. — Эмир меняет тон, со вздохом откидываясь на сиденье. — Ладно, откуда бы тебе понимать, в самом деле. Ты росла в другом окружении, чем я. Это не школьные разборки, когда люди приходят домой и уже чувствуют себя в безопасности. Пока все не закончится, тебе лучше держаться от этого подальше.

— Ох, Боже, Эмир. — я устало дотрагиваюсь пальцами до лба. — Ты прав, мы росли по-разному. Прости, но... ты рос в не очень благополучной среде и решаешь проблемы по-своему. Но не весь мир такой. Если мне будет угрожать этот человек - я позвоню в полицию. Обращусь к отцу. Просто не буду ходить одна в местах, где мало людей. Я бы и тебе советовала обратиться в полицию, но вряд ли смогу тебя исправить. Тебе сложно понять, что все может решаться законным образом и преступника рано или поздно накажет полиция.

Я замолкаю, поймав на себе пристальный и долгий взгляд Эмира. Он выглядит так, словно Эмир разговаривал не со мной, а с ребенком, который только что пытался рассказать ему про устройство мира. Боже, бесполезно.

— Вот в этом наше отличие. — бровь Эмира медленно приподнимается. — Тебя воспитал отец-полицейский, который , видимо ,настолько любил свою дочку, что решил убедить ее в том, что мир очень хороший и правильный. Ты ошибаешься, Лия.

— Ни в чем я не ошибаюсь. — бурчу я. — Тебя, такого умного, едва ведь не поймали в детстве, как говорил мой отец.

Бровь взлетает еще выше.

— Тебя ничего не смущает? Едва не поймали мелкую шпану. Ямпольский позже позаботился о том, чтобы очистить мою репутацию. — произносит Эмир. — Как думаешь, насколько опасны люди, которым не может сделать ничего полиция? Я бы не хотел, чтобы ты столкнулась даже с кем-то вроде меня из прошлого.

— В итоге я столкнулась с тобой настоящим. — фыркаю я. — Тебе просто везет, что я легко прощаю людей и еще ни разу не позвонила папе, чтобы пожаловаться на тебя. Будь я злее, и мой папа уже бы звонил знакомым, которые бы накопали на тебя много чего, чтобы схватить...

Эмир сначала фыркает, оборвав мою тираду, а потом тихо смеется. Я в ответ закатываю глаза.

— Да ладно, Лия. Можешь позвонить и пожаловаться. Хочу посмотреть на твое лицо, когда ты поймешь, что сильно ошиблась.

— Я не хочу портить жизнь людям ради проверки. — отвечаю я. — Поэтому все, что я у тебя прошу - оставить меня в покое, Эмир. И все. Не пользуйся моей мягкостью и добротой.

Он заканчивает смеяться через какое-то время. Машина продолжает стоять на парковке, и автоматический свет гаснет, погружая нас в полутьму. Только какой-то фонарь вдалеке, где только что прыгнула в свою машину худенькая девушка, продолжает тускло освещать часть лица Эмира, ставшего внезапно задумчивым.

— Нет. -- произносит он внезапно. — Тебя я уже в покое не оставлю, Лия.