— я оборачиваюсь на окна дома, и вижу стоящего на балконе отца с мрачным-премрачным, набыченным видом, словно он готов сейчас же сорваться и пойти рвать голыми руками Эмира. Да, черт! — Вот ты гад, Эмир. Проваливай!

Фыркнув, я быстро покидаю двор, направляясь в подъезд.

Спустя минуту я слышу, как машина Эмира заводится и уезжает тоже, оставив меня в полной тишине и одиночестве справляться со странным трепетом в сердце, который я пытаюсь заглушить злостью на выходку этого ужасного человека.

— Поехали уже, Володя! — рычит мама с лестничной площадки, пока папа замирает на пороге и нравоучительно поднимает палец, чтобы в очередной раз что-то сказать.

— Я забыл, кстати, рассказать про мою одноклассницу, которая в девяностые по глупости закрутила роман с одним типом из Питерской ОПГ... — отец резко вздрагивает, не закончив и хватается за затылок, обернувшись. — Лена! Ты там чем меня приложила?

— Запеканкой Лииной. — фыркает мать. — Что у тебя за вечер жутких историй? Давай, потопали уже.

— Как отец, я должен рассказать дочери все, что знаю из своего опыта, чтобы она...

— Все, ладно. Лия, по телефону поговорим. — папа зыркает в мою сторону очень строгим взглядом, а я вздыхаю.

— Пап, прекрати. Не хочу я об этом говорить по телефону. Все у меня будет нормально.

— Ничего не нормально...! — снова заводится отец, но его тираду прерывает мать, дотянувшаяся рукой до моей двери и захлопнувшая ее перед носом отца. Мне остается только повернуть ключи в замке и приложиться лбом к прохладной деревянной поверхности, чтобы немного остудить гудящую голову, пока с лестницы доносится топот родителей и приглушенные переругивания.

Я ценю папино беспокойство и то, что он мне рассказал про Эмира... но мне бы хотелось дальше разобраться с ситуацией без его помощи и страшных кровавых историй из жизни сотрудника полиции. Мне и без них ясно, что Эмир не самый добрый и положительный в мире человек, и некоторые плохие черты характера он мне уже несколько раз продемонстрировал.

Оставив дверь в покое, я иду на кухню и там закидываю всю посуду в раковину, а после, опираясь локтями на подоконник, смотрю в темное, пасмурное небо за окном.

И что же такого произошло в прошлом Эмира, что из хорошего, умного парня он вырос таким?

Если бы мне кто-то сказал, что он станет преступником - я бы посмеялась, потому что иногда, вспоминая школьные годы, я представляла повзрослевшего Эмира кем-то вроде программиста - серьезным, ответственным, молодым, высоким и худым мужчиной, с очками на лице и проблемами в социальном плане.