— Поэтому, какие объяснения тебе нужны, Лия?

Мне хочется вздохнуть. Эмир просто мастер прямолинейности.

— Я не думаю, что такой ребенок, каким был ты, без причины избил бы директора и подался в преступники. У моего папы уже профдеформация, поэтому он неспособен ни на сочувствие, ни на эмпатию к тем, кто нарушил закон. — все же, вздыхаю я. — Но я - не мой папа, поэтому могу попытаться понять тебя, и не надо заминать тему... Что? — я запинаюсь ,потому что после этих слов у Эмира появляется улыбка.

— Лучше сочувствуй себе, Лия.

— Что? — у меня приподнимается бровь.

— Даже если у человека есть причина совершить преступление, он все еще может остановить себя. Если же он продолжает это делать снова и снова - ему точно сочувствие и понимание не нужно.

— Эмир... — я чувствую, как у меня дергается веко.

— Что? — он хмыкает. — Ты настолько добрая, Лия, что мне даже не хочется рассказывать, что происходило в том детском доме, чтобы тебя не расстраивать. Доброта - плохая черта характера, но даже с ней можно прожить в этом мире. Правда, не со мной, потому что в таком случае ты будешь часто разочаровываться.

Поэтому я хотел держаться от тебя на расстоянии, но вышло все иначе. И кому тут нужно сочувствовать?

Что за человек? Мне хочется его стукнуть, но я просто прикрываю глаза, возвращая себе спокойствие.

— У тебя совсем нет совести, Эмир. И я даже знаю, что ты сейчас со мной согласишься.

— Немного есть. Я же не хотел разрушать твой уютный привычный мирок.

— Все, езжай, куда ехал. — начинаю злиться я. — И можешь позабыть про наши выдуманные отношения. С таким бессовестным настроем, вроде твоего, мой отец будет охранять меня с пистолетом в руках.

Если не хочешь умереть раньше времени - молчи про мою беременность и признайся уже, что ты мой работодатель, и только. Не заставляй моего папу лишний раз тревожиться.

— Конечно. — Эмир прикрывает глаза, подозрительно соглашаясь со мной всем своим видом. — Как скажешь. До завтра, Лия.

И как только я собираюсь отвернуться, чтобы уйти, Эмир неожиданно наклоняется прямо к моему лицу и прикасается легким поцелуем прохладными губами. Я в шоке округляю глаза, глядя на этого наглого, красивого человека напротив. Поцелуй выходит мягким, и бережным.

Почти невинным. Будто бы мы оба студенты, и как раз наступила пора нашей первой влюбленности.

— Ты... — вырывается у меня. — Что... делаешь?

Эмир в ответ приоткрывает глаза. В них ни капли стыда или смущения.

— Ты же сказала, что я бессовестный. Соответствую.

Он выпрямляется, а я чувствую ,как краска резко заливает мое лицо. Хотя он едва прикоснулся ко мне, я все равно еще чувствую на губах след его поцелуя и легкое тепло после его дыхания.

— У тебя отлично получается.