— Да как вы смеете так со мной разговаривать! — взвизгнула Диана Фёдоровна.

По-моему, Степан разговаривал с ней предельно вежливо, хотя я видела, что он кипит и усилием воли заставляет себя проглатывать все нецензурные слова, которые рвутся наружу.

— До свидания, мадам, — процедил Демидов. — Идём, Алиса.

— Нет, не до свидания! — выпалила экс-свекровь и уставилась на меня бешеными глазами.

Мне стало страшно, я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за спиной Степана от этой ненормальной. Вдруг она нашлёт на меня порчу? В жизни всё бывает.

— Ты, Алиса, последняя тварь! — заверещала свекровь. — Столько лет прикидывалась милой девочкой, а на самом деле ты насквозь гнилая. Ты стерва и гадина, вот ты кто! У Виталика из-за тебя нервный срыв! Он страдает, он едва в больницу из-за тебя не попал! Никогда тебе этого не прощу! Шлюха!

— Рот захлопни, — тихо прорычал Демидов таким низким голосом, что у меня дыбом встали волоски на руках. — Заткнись, ясно? А то у меня сейчас тоже будет нервный срыв.

— И что? Что вы мне сделаете? — скривилась Диана Фёдоровна.

— Придумаю что-нибудь, — пообещал Степан и двинулся на скандалистку.

Та испуганно заморгала, а потом развернулась и кинулась прочь.

— Милая, идём. Забей, не обращай внимания.

Мы двинулись дальше, но настроение у меня рухнуло ниже нулевой отметки. Я шла за Степаном, но ничего не видела — глаза застилало мутным маревом. Внезапно навалилась страшная усталость, противно заныла поясница, ещё и живот неприятно тянуло, как во время менструации. А вот это совсем плохо, беременная женщина не должна испытывать таких ощущений…

— Не расстраивайся так, маленькая. Вычеркни их обоих из своей жизни, пусть катятся к чёрту. Ну что ты, а?

Степан обнял меня, а я не могла противиться тяжести в груди, мне казалось, в горло запихнули булыжник. Воздух закончился, по щекам хлынули слёзы. Несправедливость ранит больше всего, поэтому каждое слово бывшей свекрови было для меня, как удар хлыста.

Что я ей сделала? Девять лет нянчилась с её сыном, тащила его на себе. А саму Диану Фёдоровну всегда встречала как лучшую гостью, терпела все замечания, проглатывала обиду…

— Вот же старая карга! Решила испортить нам день, — рассерженно обронил Степан и сжал моё лицо ладонями. — Алиса, Алисочка, давай не позволим ей это сделать. Не плачь, милая. Идём, тебе надо отдохнуть, на тебе лица нет.

Мне действительно как-то резко стало плохо. Состояние ухудшалось с каждой минутой. Тошнило, живот окаменел, а поясницу жгло огнём. Внезапно я почувствовала горячую влагу между бёдер.

Страшная догадка пронзила мозг раскалённым шилом. Опустив голову, увидела, что под животом на подоле платья расползается тёмное пятно.

— Степан… Степан… — Губы не слушались, пересохший язык прилипал к зубам.