— Нет, она не была бы настолько безрассудной… верно? — Если бы ей подсунули подходящую морковку, она бы попыталась откусить кусочек.

Мама ничего не сказала.

Я встала и прошлась по нашей маленькой кухне. Доски пола скрипели при каждом шаге. Снаружи кто-то кричал что-то нечленораздельное. — Но если это так, то для меня еще важнее найти ее. Может быть, ей нужна помощь, чтобы выбраться из неприятностей.

— А может, она только втянет тебя в неприятности вместе с собой, Эйслинн. — Это многое изменило и дало зацепку, которой у меня раньше не было. Внутри меня затеплилась новая надежда, хотя новости о мафии были не очень хорошими, если можно так выразиться.

— Поклянись, что ты не пойдешь к своему дяде. Поклянись моей жизнью.

Мама встала на моем пути и схватила меня за руки. — Поклянись.

— Я не могу. Если Гулливер знает, где Имоджен, то мне придется с ним поговорить.

Мамина хватка на моей руке сжалась еще сильнее. — Не приближайся к клану Девани, даже если след Имоджен ведет прямо туда.

— Мама, не драматизируй. Я уверена, что Имоджен в порядке и не связана с мафией. — Я поджала губы в раздумье. — Может быть, дядя Гулливер знает место, где я могу работать без рабочей визы.

Мамины глаза расширились в тревоге. — Нет.

Она повернулась и вышла. Мои брови поднялись. Мама не была человеком, который убегает от конфликта.

Я последовала за звуком грохота в мамину комнату. Она вытаскивала деревянный сундук из глубины шкафа, когда я вошла.

— Что ты делаешь? — спросила я в замешательстве. Сундук был покрыт пылью, а замок заржавел. Никто не открывал его уже долгое время.

Мамины пальцы дрожали, когда она открывала сундук. Внутри лежали стопки писем. Отодвинув их в сторону, она достала паспорт и протянула его мне. Когда я подошла ближе, я поняла, что это паспорт США. Я нахмурилась и посмотрела на него. — Возьми его, — прошептала мама.

Я взяла его из ее рук и открыла. Мои глаза расширились, когда я прочитала имя человека, которому принадлежал паспорт:

Я уставилась на маму. — Это подделка?

— Нет, — сказала мама, ее глаза были полны отчаяния.

Я покачала головой. — Не понимаю. Я… — Я сглотнула. — Я думала, что ирландка.

— Так и есть. Но ты также и американка.

Мама опустилась на мягкую кровать и похлопала по месту рядом с собой. Я опустилась, мое сердце бешено билось в груди.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что мои родители умерли, когда я была еще подростком?

Я кивнула. Хотя мама тоже редко говорила о них, она упоминала об их кончине один или два раза.

— Это правда, что дядя Гулливер заботился обо мне с четырнадцати лет. Он некоторое время работал в ирландском приходе в Нью-Йорке, и когда мне пришлось переехать к нему, это означало переезд в Нью-Йорк. — Гулливер был на двенадцать лет старше мамы.