Наша первая годовщина была не за горами, и я чувствовала себя виноватой за то, что мне пришлось ее пропустить.

Патрик почесал голову и бросил на меня виноватый взгляд. — Может быть, нам полезно немного побыть порознь.

Мои брови взлетели вверх. Мы встречались меньше года, а ему нужно пространство?

Он посмотрел вниз на свои кроссовки.

— Я хотел сказать тебе в прошлый раз, но не знал, как… Помнишь, когда я гулял с мальчиками в прошлую пятницу?

Я кивнула, вспоминая, как видела его на следующий день, все еще воняющего пивом и довольно подвыпившего.

— Я как бы переспал с другой женщиной.

— Я был пьян, и она сделала шаг ко мне. Я почти ничего не помню.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь говорить тише, потому что Финн спал в соседней комнате.

За чувством вины я уловила в его голосе отблеск гордости и возбуждения, и это отразилось в его карих глазах. Мне стало не по себе. Мы с Патриком проводили время вместе и даже целовались сразу после того, как он мне изменил. Я заставила его принять душ, чтобы протрезветь и смыть с себя вонь, чтобы меня не стошнило.

Я стояла, стараясь не сорваться. — Ты должен был сказать мне сразу!

— Я не хотела тебя расстраивать.

— Нет, ты надеялся, что сможешь трахнуть и меня, — прорычала я. В тот день он пытался уговорить меня переспать с ним, и если бы он не был пьян, я бы, возможно, подумала об этом. Я чувствовала себя потерянной после ухода Имоджен и хотела утешения. То, что я верила, что Патрик может дать мне его, злило меня еще больше.

— Может, это и к лучшему, понимаешь? Я поговорил с парнями. Мы вместе уже одиннадцать месяцев, а ты заставляла меня ждать все это время. У меня позывы. Мои яйца синие.

— Были, — поправила я, преодолевая комок в горле. — Были синими. Не забывай о девушке, которую ты трахнул. — Я не стала упоминать, что у нас был разговор о моем желании подождать, и Патрик сделал вид, что понял мои доводы.

Мой взгляд метнулся в сторону коридора, наполовину желая, чтобы Финн ворвался и прервал этот разговор. Слезы давили на мои веки. Я не могла поверить, что почти отдала свою девственность такому засранцу, как Патрик.

— Да, были, — согласился Патрик, снова с оттенком волнения. — Они сказали, что это естественно — хотеть расправить крылья, как мужчина, понимаешь? Это тестостерон.

Я чуть не потеряла дар речи. Где был твой тестостерон каждый раз, когда мне приходилось снимать паука с потолка, потому что ты их не любишь? И когда ты позволил тем туристам из Глазго хлопать меня по заднице без единого слова, потому что их было слишком много для тебя?

— Полагаю, это все, — сказала я, удивляясь безэмоциональности своего голоса.

Глаза Патрика расширились в тревоге. Он сделал движение, как будто хотел обнять меня, но я уклонилась от этой попытки.