В конце концов, он сам все это придумал. Возвращаемся в комнату, и я стягиваю с кровати одеяло и подушку, сооружая себе кресло. Дарий ставит пакеты на пол и выкладывает контейнеры, накрывая импровизированный пикник. Садимся друг напротив друга, аромат горячей темпуры и пряных соусов пробуждает голод, руки тянутся к коробкам.

– Ты лучший сосед на свете, – говорю я, снимая прозрачную крышку с румяных сырных шариков.

– Приятного аппетита, Катюш.

– Признавайся… ты маньяк?

Дарий цепляет пальцем луковое колечко и пронзает меня мучительно веселым взглядом:

– Немного, – смеюсь я.

– Я стараюсь, – довольно кивает он.

Качаю головой и открываю еще одну коробочку, в которой лежат креветки. Этот милый старикан меня с ума сведет, лучше набраться сил, пока есть время. Горячие снеки забирают несколько минут, и, как только первая волна голода остается позади, я нарушаю тишину:

– Расскажи о своих родителях.

Дарий едва заметно приподнимает брови и медленно вытирает масляные пальцы о салфетку:

– Мать я не помню, она умерла, когда я был еще совсем маленьким. С отцом не общаюсь последние десять лет.

– Решили, что не хотим участвовать в жизни друг друга.

– Родные братья, сестры?

– Есть старшая сестра, но мы не поддерживаем связь.

Неловко передергиваю плечами и хватаюсь за стакан. Дарий поднимает свой и тянется ко мне:

– За свободных от семейных уз людей!

Звучит короткий звон стекла, в вибрациях которого слышится принятие и смирение. В следующую секунду тост уже кажется не приговором, а скорее билетом к свободе и спокойной жизни. Это выбор, который должен быть у каждого, и если человек становится счастлив вне семьи, в которой родился, то в этом нет ничего зазорного.

Удивительно, что у нас с Дарием правда есть кое-что общее, и мне даже не пришлось это выдумывать. По телу пробегает теплая волна, через окна в комнату льются последние на сегодня солнечные лучи, а вечерняя тьма крадется следом.

– Ты сейчас встречаешься с кем-то? – смело спрашиваю я.

– Если бы я узнала, что мой парень проводит такой вечер с другой, то сочла бы это за измену. Не хочу быть к этому причастна.

– Нет, Катюш. Я ни с кем не встречаюсь, – отвечает Дарий, откидываясь на подушки.

– Пытаешься высчитать, как силен мой сексуальный голод? Боишься, что я все это придумал, чтобы соблазнить тебя и растлить?

– Ты язвишь мне?! – театрально возмущаюсь я.

– Могу себе позволить.

Смотрю на закуски, вспоминаю все, что случилось сегодня, и согласно киваю:

– Я удовлетворен, тебе не о чем переживать.

Поднимаю голову, взгляд стекает по его губам и подбородку, по крепкой шее и груди. Проходится по длинным пальцам, которые держат стакан, и ногам, что сейчас согнуты в коленях и разведены в стороны.

– А жаль, да? – насмешливо произносит Дарий.