Приподнимаю подбородок, сердце тревожно замирает. Я, конечно, уверена в своих силах, с алкоголем мы давно на ты, но… Такая ли хорошая идея пить вместе с привлекательным мужиком в квартире, где мы совершенно одни? Если он еще пару раз мне улыбнется и скажет нежное «Катюш», я за себя не отвечаю.

– Могу я отказаться?

– Нет, Катюш. Не можешь, – ласково говорит Дарий.

Сжимаю пальцы, чтобы удержать напиток, и стискиваю зубы, отклоняясь.

Дарий опускает тарелку на кровать рядом с моим бедром и отходит к своему королевскому месту. Садится на матрас и подкладывает подушки под спину, вытягивает длинные ноги и скидывает тапочки, напрягая стопы.

В моем крошечном жилище он кажется непостижимо большим. Если я лягу на живот и протяну руку, то даже смогу его пощекотать. Может быть, так и сделаю через пару стаканов.

– Вам удобно, Дарий Викторович? – спрашиваю я с насмешливой вежливостью.

– Вполне, – беспечно отвечает он, открывая коробку с лапшой.

Такой спокойный, что даже бесит. Выжидаю немного, Дарий накручивает лапшу на вилку и подносит ее ко рту.

– Я туда плюнула! Детская привычка, чтобы ни с кем не делиться.

Дарий никак не реагирует на мои слова и расправляется с лапшой за пару минут.

Вытирает салфеткой губы, берет стакан с вином и делает небольшой глоток, после которого расслабленно выдыхает:

Ничем его не пронять! Ты посмотри! Кажется, я начинаю понимать Лану, которая называла Елисея бесчувственным булыжником, но тут случай еще сложнее. У Дария есть чувства, а вот их истинная природа мне неизвестна.

– Пожалуйста, – отвечаю я.

Делаю глоток, вино стекает по горлу, оставляя после себя приятный сладкий привкус и легкую горчинку, но, к сожалению, пока еще не приносит желанного расслабления телу и мыслям.

– Да. Это мое любимое.

– Тогда сделай еще три глотка и можешь начинать жаловаться.

Розовое вино поблескивает в стакане, отражая свет потолочных ламп, а моему смятению нет предела. Я бы очень хотела верить, что все происходящее – заслуга моих гениальных идей и продуманных шагов, но нет же. Черт возьми, нет!

– Почему ты поцеловал меня сегодня? – спрашиваю я на выдохе, не решаясь поднять взгляд.

– Ладно, но взамен ты ответишь на все вопросы, которые задам я.

Затихаю в ожидании, спокойный завораживающий голос струится от одного конца комнаты в другой:

– Потому что тебе было страшно.

Ты хотела сбежать, но не могла. Потому что он давил на тебя и почти прогнул. Потому что я видел, как ты плакала тогда на балконе, и…

Мокрая шкурка котенка, которую я сама же на себя натянула, вдруг становится невыносимо тесной и неуютной. Я хотела, чтобы Дарий жалел меня, но не думала, что это будет настолько унизительно.

– Я уже и так все поняла, – горько усмехаюсь я.

– И что же ты поняла?

– Ты добрый, а я жалкая.