С некоторыми его держат родовые и кровные, семейные узы. Так или иначе, мы все созависимые звенья в закольцованной цепи cosa nosrta.

Энтони Морте хранит «ключ» от каждого из нас, и «ключ» от меня он спрятал в особом сейфе, в настоящей Марианской впадине, до дна которой я доберусь не скоро.

Но обязательно доберусь.

Кабинет босса до смерти скучен: пыльные шкафы с эксклюзивными книгами, давно устарелый антиквариат и слишком много натуральных изделий. Три кожаных дивана, стол из красного дерева. В целом, классический кабинет, который мог бы принадлежать писателю или даже художнику. Картины – единственное, что в этом помещении радует мой взор. На них нет портретов с изображением покойных членов семьи, как во многих других частях дома. Лишь горы и океан, умиротворяющая природа. Моя любимая картина висит прямо над креслом Энтони – это нечто иное, как вулкан, извергающий из своих недр смертоносную лаву. Иногда, я смотрю на этот холст, когда общаюсь с боссом, и представляю, что весь гнев выходит из меня вместе с ярко-оранжевой магмой, разливающейся по склону горы алыми реками, частично прикрытыми поволокой смога.

– Так значит, вы взяли не Аннет? Я получил доклад от Лео, – Отец поднимает на меня тяжелый взгляд. Словно ледяной ветер, он пронизывает до костей. В Энтони есть сила, иначе он не был бы «головой» механизма, который приносит миллионы долларов в день. Взор Энтони Морте – это всегда замах перед контрольным, психологическим выстрелом.

В остальном – это обычный коренастый мужчина с залысинами и частичной сединой. Одет всегда, как и все члены клана, с иголочки. Правда, в классическом галстуке его не увидишь. Энтони носит бабочки и сегодня его шею обхватывает аксессуар темно-красного цвета.

Энтони не дашь больше пятидесяти пяти, хотя он, примерно, на десять лет старше. Бронзовая кожа, как и у большинства сицилийцев, а также спорт, помогает ему визуально замедлить признаки старения. Неприятно осознавать, что мы с Энтони похожи, поэтому стараюсь не предавать его внешности детального значения и редко заостряю внимание на облике Морте. Как я уже говорил, о человеке все могут рассказать глаза, а у Энтони они темно-карие с кровавым отливом. Под оттенок безвкусного галстука-бабочки.

– Вы упустили Аннет. Дочь Доминика. Киан, мальчик мой, это не есть хорошо, – медленно произносит Энтони, коверкая предложения на английском языке. Мы все в основном общаемся на сленге, сокращаем фразы и предложения, но Энтони употребляет в речи усложненный вариант. Жеманно растягивая слова, он выпускает в пространство кабинета клубок отвратного дыма. А меня коробит больше от этого убогого обращения «мальчик мой». Мысленно представляю, как беру раскаленные виллы и наматываю на них внутренности босса.