Сказать, что я не привыкла к такому обращению – все равно, что промолчать.

Вырываюсь, издавая из глубин груди истошный рев. Хватаю с ближайшего комода огромную вазу, и в целях самозащиты, запускаю её в своего обидчика. Опять им оказывается кто-то из неизвестных личностей в масках. Да уж, эти ребята знали, где стоит осуществить идеальное похищение.

Следующая моя попытка к сопротивлению срубается на корню – один из безликих мужчин подходит мне и со всей дури бьет меня по щеке. Так, что я отлетаю на зеркало и ударяюсь о его холодную гладь, оставляя на ней внушительную трещину.

Мужская ладонь грубо хватает меня за волосы, явно норовя выдрать их. Я кричу, ощущая, как тянет корни волос с бешеной силой, веки мгновенно начинает выжигать от кислотных и жгучих слез, накопившихся за вечер в груди.

Мысль о том, что меня сейчас изобьют, изуродуют, заберут в какой-нибудь вонючий подвал, вызывает приступ тошноты и удушья. Сразу вспоминаются все жуткие фрагменты из сериалов, которые я смотрела, про похищения, в том числе. Своей жизни у меня не было, и я восполняла эмоциональные «пробелы», поглощая книги и фильмы. И мне всегда почему-то казалось, что на месте главных героинь, я бы вела себя адекватно и сдержанно и попыталась бы вступить в конструктивный диалог с похитителями.

Как же я ошибалась. И не думала, что когда-нибудь буду мечтать о том, чтобы оказаться на своем надоевшем диване, в комнате, которую вижу каждый день.

Не думала, что буду мечтать повернуть время вспять и вовсе не убегать из дома, из своей «золотой клетки».

Время… мысли о времени всегда напоминают мне о моем родном отце.

Однажды, после просмотра новостей, я спросила у него, почему в мире идет так много войн, и нет возможности просто договориться о мире и согласии. Мой папа ответил:

Грубый голос одного из гангстеров спускает меня на землю, вырывает из сокровенных воспоминаний:

– Ты должна запомнить, putanna, – грубо шепчет в ухо один из ублюдков, сцепляя мои запястья за спиной. Огненная боль дерет кожу, страх снова парализует все тело. – Будешь сопротивляться, и от твоего красивого личика ничего не останется. Договорились? – вздрагиваю, задыхаясь от ужаса, ощущая, как неизвестный проводит чем-то холодным и твердым по моему виску, очень похожим на дуло пистолета. Все органы внутри будто покрываются инеем, я просто теряю способность двигаться от страха.

Когда оцепенение спадает, я начинаю брыкаться и вырываться с новой силой, прекрасно осознав то, что они не убьют меня. Интуитивно я чувствую, что нужна этим мразям живой.

– Мой дядя уничтожит вас всех. Он – Доминик Ди Карло! – не знаю, зачем говорю это. Я знаю, что мой дядя «большой человек». У него есть свой бизнес, он баснословно богат, но я понятия не имею, чем именно он занимается.