Столб свалили и линии связи оборвали — заплатим неустойку. Необходимо уметь признавать поражение, а в данном случае наш побег не удался. С другой стороны, мы вроде, как и не в бегах, официально нас никто не задерживал и обвинения не предъявлял.

– Доктор, ты уж извиняй, но мы законопослушные, думали, что беглые ошиваются, вот и отправил я гонца. Кто ж знать мог, что ты поможешь, – развел руки в сторону Гонзарь.

Староста сидит на кровати, револьвер рядом с его правой рукой, по глазам вижу, что он говорит не то, о чем думает.

— Бог тебе судья, – ответил я негостеприимному хозяину.

Прощать не собираюсь, но и мстить не стану, в чем-то Гонзарь прав. Это его поселение и свои земли каждый защищает как может. Сам бы на его месте так никогда не поступил, но это я, а это он.

В комнату заглянул полицейский, держа руку у своего бока и водя дулом пистолета.

— Хальт! – выкрикнул немец.

Несколько фраз и слов по-немецки мне отлично известны по старым фильмам про войну, которые смотрел в своем мире. Нам предложено стоять и не двигаться, так мы и не собирались. Он бы еще «хенде хох» (руки вверх) нам велел поднять!

Стою, жду как будут развиваться события.

Тем временем, в комнату зашли еще трое: средних лет дама с саквояжем, офицер и Гюнтер с фальшивой улыбкой на лице.

– Иван Макарович, как же я рад вас видеть в добром здравии! — воскликнул мой недавний сопровождающий из Берлина в Мюнхен.

– Гюнтер, не желаете ли объясниться? – поинтересовался я.

— Чуть позже, Иван Макарович, чуть позже, – вильнул он взглядом. — Доктора вот привезли, – указал на даму и что-то той сказал, после чего женщина подошла к кровати молодой женщины и склонилась над ней. — Господин Чурков, нам с вами и вашими.

.. гм, друзьями, необходимо вернуться в Мюнхен.

— С чего бы это? У меня дипломатический паспорт и заверения вашего босса, что никаких претензий ко мне нет, -- ответил я.

– Для вашей безопасности, – не растерялся Гюнтер. – Да, сдайте оружие, уверен, что пара ножей и револьверов у вас имеется.

Пришлось самого себя обезоруживать, после чего, под присмотром Гюнтера и военного (полицейского выставили из комнаты, а врачиха занята ребенком), мы с Жало собрали свои вещички. Единственное, чего попросил – умыться и руки вымыть.

Гюнтер позволил, но в ванную комнату со мной вошел, осмотрелся и убедившись, что сбежать невозможно, дожидался меня в коридоре. На улице мы увидели лежащим на травке Анзора и смолящим папиросину. Со стороны может показаться, что вору все ни по чем, но чуть прищуренные глаза и побелевшие косточки на пальцах выдают его гнев. Рядом с домом стоит грузовик, вокруг которого прохаживаются солдаты. Машина, на которой я приехал в Мюнхен стоит тоже здесь, правда она вся в грязи и вокруг бампера, на «клыках», намотан трос.