Унтер-офицер, адъютант Карла и как оказалось личный шофер, чуть ли не бегом оттащил мой чемодан к автомобилю и загрузил его в багажник. Невдалеке заметил прогуливающегося Жало, которому сделал незаметный (надеюсь) знак рукой, что беспокоиться не стоит. Подручный вора меня понял, но какие действия предпримет Анзор остается лишь догадываться. Загрузившись в автомобиль, мы тронулись, к сожалению, с меньшей скоростью, чем хотелось бы. У девочки, судя по описаниям деда, самая настоящая гнойная ангина в тяжелейшей форме. Увы, но местные врачи дают неутешительный прогноз. Честно говоря, сам уже задумался, что может и не стоило влезать в это дело, Анни болеет уже неделю и ситуация усугубляется. Впрочем, общение со своим компаньоном мне на пользу не пошло, проникся, что врач обязан помогать больным всеми силами и средствами. А тут еще и ребенок...

Поместье Карла, одного из советников канцлера, впечатляет. Огромный двор и чуть ли не замок... хотя, вероятно он замком когда-то и являлся, а сейчас немного перестроен на современный лад согласно духу времени, но кое-какие черты строения не скрыть. Дворецкий или как там его звание, при появлении Карла скороговоркой и эмоционально что-то доложил. Я ни хрена не понял из длинной и сбивчивой тирады на немецком, но по мрачному виду своего «похитителя» догадался, что дела хреновы.

– Сын привозил какого-то врача из Берлина, послали за священником, – мрачно поведал мне Карл.

– Девочка умерла? – уточнил я.

– Пока еще нет, – тяжело выдохнул он.

– Пошли, – кивнул я в сторону замка. – Да, мои вещи пусть ваш помощник принесет.

Нет, замок величественный, потолки высокие, лестницы крутые. Но жить в таком? На фиг, пока до комнаты ребенка добрались прошло немало времени. Это не дом Потоцких, тут одних лестничных переходов насчитал пять штук!

– Прямо лабиринт, – удивился, когда мой спутник заверил, что почти добрались.

– Защита от атакующих, – пояснил мой спутник. – При осаде и штурме замка, искусственно создается затруднение для захвата.

– Да понял я уже, – махнул рукой.

Просторная комната, воздух свежий, много игрушек, широкая и чистая кровать, на которой в беспамятстве лежит девочка, хрипло и тяжело дышит. Рядом с ее постелью сидит сестра милосердия и в тазу смачивает полотенце. При нашем появлении, сиделка вскочила и что-то затараторила. Слушать ее не стал, все равно ни слова не понял, сразу же подошел к ребенку. Анни, на взгляд, лет семь. Белокурые кудряшки промокли от воды или пота, личико осунувшееся, щечки раскраснелись.

– Где мои вещи? – не оглядываясь спросил, а сам руку на лоб ребенка положил.

– Иван, их Гюнтер несет, – ответил Карл.

– Мне необходимо помыть руки, узнать, как и чем ребенка лечили, – коротко сказал, пощупав пульс девочки.