Вскоре подошла сестра милосердия, бледная, но губы упрямо поджаты – справится.

– Как зовут? – поинтересовался у нее.

– Настенька... ой, Анастасия! – ответила та.

– Так, слушай меня внимательно Настенька, – убирая кровь тампоном с бока раненого и морщась, так как тут осколок явно больший и вошел глубоко, – в обморок не падать, следи за состоянием раненого и если он дышать перестанет, то сразу мне говори.

– Поняла, – закивала та. – Может мне на его пульсе руку держать?

– Держи, – делая разрез скальпелем, согласился я. – Щипцы! – протянул руку.

Настенька не растерялась, скальпель у меня забрала, а щипцы вложила. Вытащил осколок, кинул его себе под ноги, промыл рану, зашил и приступил к следующей. Девчушка мне ассистирует и уже не собирается чувств лишаться. После Георгия, нам досталась грузная бабища, с переломанными руками. С ней быстро разобрались, правда, чтобы заткнуть ее причитания, пришлось героина дать. Эх, с наркотиками необходимо бороться, но до этого что-то предстоит предложить взамен. Обезболивающих препаратов, к которым нет привыкания еще практически не создано. Впрочем, в моем времени, самые действенные обезболивающие завязаны на наркоте. Пожалуй, стоит профессору заняться данным направлением в исследованиях. Черт, многое на Семена Ивановича взваливаю, пора ему команду создавать и ей руководить, а не вправлять переломы, словно костоправу. Ха, а чем я занимаюсь? Вместо того, чтобы писать план для предоставления императрице, шью рваную рану, у раненого и матюгающегося деда. Круговорот больных с различными травмами, спина «отваливается», перед глазами круги, голова начинает плыть. Анастасию сменило уже две сестры милосердия, но и последняя еле на ногах держится.

– Деда можно отпустить домой, на перевязку завтра, если нормально все будет, то через пяток дней и швы можно снять, – устало говорю.

– Поняла, – кивнула сестра милосердия.

– Спасибо вам господин доктор, – заискивающе улыбнулся дед.

– Поправляйся, – вымученно улыбнулся. – Кто там следующий?

– Иван Макарович, все, больше никого, – подошел ко мне профессор и по плечу похлопал.

– Да? Точно? – удивленно переспросил я.

– Да, ты последнего зашивал, – зевнул Коротков и очумело головой потряс. – Ну и денек выдался!

Молча пошел в умывальню, засунул голову под холодную воду, чтобы немного в себя прийти. Следом за мной профессор и хирург пришли, посмеиваясь умылись и предложили перекусить.

Думал, что кусок в горло не полезет, перед глазами много ранений, крови, костей... бр, однако, оказалось, что проголодался словно вол.

– Наш человек! – довольно резюмировал Николай Сергеевич, разливая коньяк по бокалам.

– С чего так решил? – удивился и посмотрел я на него.