Но тут в кабинет постучавшись, ввинтился незнакомый Сержанту парень с рацией — наверное, более высокого ранга в этой оздоровительной империи. Этот был тоже из пиковых. Он сделал строгий жест девушке, которая тут же улетела, и объявил, что Рафик приглашает гостя к себе в кабинет.

В предбаннике его обыскали с точно таким же рвением, как и в приемной у Мамонта. А после дотошного шмона завели в обшитую сосновой вагонкой вместительную комнату, где за длинным деревянным столом сидели шесть завернутых в простыни мужчин и играли в карты, не обращая внимания на суетящихся вокруг грудастых девиц в одних трусиках-стрингах.

На Сержанта уставились шесть пар пронзительных черных глаз. Он в свою очередь оглядел присутствующих, сразу заприметив среди них Важу Валиева, но виду не подал, отметив про себя, что в компании Рафика отдыхали не только пиковые, но и русские.

— Я уж падумал: неужто сам Мамонт рэшил бэз прэдупрэждения суда нагрянуть, — засмеялся худощавый кавказец с впалыми щеками и большой щелью между верхними резцами. На его шее болталась толстая золотая цепь, пальцы украшали тяжелые перстни.

А сползшая с плеч простыня позволяла увидеть подключичные звезды авторитетного вора в законе. На груди ощерился синий лев в ореоле топоров, кинжалов и стрел…

Остальные тоже были густо меченные тюрьмой. Судя по синим наколкам, все тут были высоких мастей. Только Сержант, которому предложили сходить попариться, а потом присоединиться, среди них гляделся как белая ворона.

Боковым зрением он ловил на себе взгляды людей, понимающих, что к ним забрел чужак.

Но у чужака была рекомендация, и это обстоятельство не позволяло никому выказать гостю нерадушие. На самом деле Степану было все равно. Он знал, что присланному Мамонтом новичку нечего опасаться в этом логове.

Степан выпил предложенную ему запотевшую рюмку дрянной водки (видно, осетинского разлива) и малость потрепался о своих крутых гешефтах с Аликом Федуловым — о том, какую разветвленную сеть они с ним наладили по переброске украинских и молдавских дивчин во Францию. Эту туфту про Федула — лихого поставщика эсэнгешных «секс-работниц» — ему поведал Ангел.

Федул был не законный вор, а фуфло и трепач, раскоронованный еще в позапрошлом году за слишком тесные контакты с лагерной администрацией в нижнетагильском ИТУ. Известность его не простиралась дальше родного Ижевска, так что о его подвигах, а равно и о промахах в Москве никому не было ведомо — за исключением ушлого Ангела, который по заданию Варяга собирал по крохам информацию о всех мало-мальски крупных — по местным меркам — ворах.