Маринка, отдай Даре эти трусы и сбегай за моим ноутбуком, будем проводить паспортизацию. Андрей, подгони УАЗ и поставь его задом, чтобы получилось что-то вроде стола, а потом готовь коньяк для причастия. Серега и Гуг – по одной, не спеша, подводите дам к Кате и развязывайте им руки. Ну и стойте рядом на всякий случай, чтобы не взбрыкнули от страха. Заклейку с глаз снимать только в душе. Ну, товарищи, понеслась душа в рай!

Полуафриканку, которая шла следом за Алохэ, первой подвели к чурбаку и усадили на него. Немного подумав, Сергей Петрович распорядился освобождать руки только тогда, когда надо будет постричь подмышки. Защелкала машинка. Дама тряслась подвывала от ужаса, а на землю падали свалявшиеся в паклю пряди черных волос. Закончив с головой, Катя, сморщив носик, два раза прошлась машинкой по лобку, потом, когда Сергей с Гугом освободили полуафриканке руки и задрали их вверх, и по подмышкам.

– Фу, Сергей Петрович, – сказала Катя, пока парни сопровождали свою слепую жертву до душевой палатки, – на такую работу противогаз выделять надо.

– Нет у нас противогаза, – ответил тот, – и вообще, когда ты Дару с Марой в свое время стригла, то не морщилась.

– Мы были чище! – хором заявили возмущенные близнецы, и в этот момент окрестности потряс такой вопль, будто в темноте коту наступили на фаберже.

Полуафриканки заволновались.

– Тихо! – рявкнул Петрович. – Все в порядке! Это из нее выходит наружу мертвое зло!

Моментально все притихли и замерли, напряженно прислушиваясь. Тем временем вопли начали стихать и переходить в нечто среднее между стонами и кряхтением. Стало слышно, как Ляля и Лиза орудуют мочалками, отдраивая шкурку своей жертвы. А Сергей-младший и Гуг уже подводили к Кате следующую клиентку.

Отмыв полуафриканку насколько это было возможно, Лиза и Ляля вытолкнули ее, щурящуюся и полуслепую, прямо в объятия Маре, которая, вытерев женщину полотенцем, подвела ее к Петровичу.

Наступил кульминационный момент. Великий шаман, полный блеска и величия, стоял со сверкающим ножом в руке. Лицо его выражало торжественную сосредоточенность. Он окинул взглядом фигуру стоящей перед ним и дрожащей от волнения женщины, и в наступившей тишине произнес медленно и раскатисто:

– Как твое имя, женщина?

Дара и Алохэ последовательно перевели ей вопрос.

– Маэлэ, – постукивая зубами и не решаясь поднять глаза на великого и могущественного шамана, едва слышно ответила та.

Шаман Петрович, действуя не спеша, но уверенно, провел лезвием ножа по шее за ухом у женщины, сделав небольшой разрез, из которого немедленно выступила кровь.

– Видишь свою кровь? – сказал он, показав женщине покрасневшее лезвие. – Такой женщины больше нет, она умерла.