Был соблазн улететь на грифоне, но пешком безопаснее.

Идём молча, прислушиваясь к звукам ночи. Вдруг вдали, на пустынной дороге, появляется свет фар. По мере приближения становится видно, что это мусоровоз. Единственная машина на всей этой мёртвой улице.

Машина останавливается, из окна выглядывает крепкий грек с широкой улыбкой.

— Добрый человек, подвезти вас? С вашей… спутницей?

Его взгляд тут же цепляется за Лакомку. Даже в ночи стройная альва выделяется, слишком уж контрастируя с низковатым старым ханьцем в лице меня.

— Как вы избежали патрулей? — спокойно интересуюсь я.

— Да никак, — грек пожимает плечами, словно это самая естественная вещь на свете. — Я получил разрешение вывезти мусор на свалкеу. Даже эти иномирцы не хотят дышать тухлятиной.

Я быстро читаю его мысли и затем киваю. Мы с Лакомкой садимся в кабину, и машина трогается с места.

Грек, явно не из тех, кто любит тишину, тут же начинает болтать:"

"— Правильно делаешь, что её из города уводишь. Такая красавица! Прятать надо. Я тебе помогу, не переживай! Хоть ты и рисоед, но наш, земной. Не то что эти остроухие пришельцы!

Он усмехается, бросая на меня снисходительный взгляд, явно переоценивая свои шансы:

— Тебе только и остаётся, что прятать её! Да что ты там можешь? Старый, мелкий, хе. Не в обиду тебе! А вот будь у меня такая же красивая жена, я бы точно смог её защитить. Знаешь, в школе по греко-римской борьбе я первый был! Ух, как я в пятом классе всех раскидывал!

Я лишь хмыкаю в ответ. Что тут сказать? Первый в школе среди пятиклашек — это сильно, конечно.

Когда мы прибываем на окраину, его самоуверенность испаряется в одну секунду. С глухим ударом грифон приземляется прямо на капот мусоровоза, его огромные крылья вздымают в воздух облако пыли.

— Он… без всадника⁈ Что ему здесь надо⁈ — в ужасе вскрикивает мусорщик, прижимаясь к рулю. Вонь от него явно выдаёт, что нервы у борца оказались не железные.

Я хлопаю его по плечу:

— Спокойно, борец, это наш знакомый.

— Ваш?!!! — его голос переходит в фальцет.

— Ага. Дальше мы своим ходом.

Выпрыгнув из машины первым и подав руку Лакомке, я оглядываюсь на водителя, который продолжает дрожать так, будто его вот-вот скрутит судорогой. Это его птичка так пугает что ли? Так сейчас уберем.

По моей команде грифон грузно спрыгивает с капота.

— Удачи тебе, борец, — бросаю я, не скрывая усмешки.

Мусорщик нервно кивает, что-то неразборчиво бормоча под нос, и нажимает на газ так, что фургон исчезает в темноте быстрее, чем я успеваю моргнуть. Странный какой-то. Даже не попрощался. И чего он так спешит на свалку? Ответственный работник, видимо.

Я похлопываю грифона по пернатой шее, чувствуя под ладонью мощные мышцы, и с усмешкой говорю:

— Хорошая птичка. Будешь Цапкой.