Но у моря были свои планы. Швырнув лодку на волну, оно опрокинуло нас на пол. И если бы не сильные мужские руки, я бы точно покрылась синяками.

— Не ударилась? — прошептал Эзра, прижимая меня к полу.

— Хорошо, — нежно улыбнулся и коснулся пальцем моих ноющих губ. — Почему они такие сладкие?

— Много меда ем, — ответила серьезно.

— Даааа? — он ухмыльнулся. — Тогда надо попробовать тебя и в других местах, ведьмочка!

— Кто бы тебе разрешил! — лицо запылало. — Вставай давай, охальник! Надо спасать Селену и Сильвера!

Море гневалось. Бурные волны мотали нас из стороны в сторону, будто взбивали коктейль из ведьмы и демона.

А мы, вымокшие до нитки, вроде бы, не особо-то и возражали.

— Это Астраг, — сказал Эзра, когда нас в очередной раз хорошенько тряхнуло. — Он повелевает штормами и бурями.

Небо в подтверждение его слов полыхнуло зигзагом молнии и следом разорвалось оглушающим громом, пробравшим до печенок. Если у меня там были хоть малейшие камушки, точно все вышли бы наружу. Растрясло, так растрясло!

— А разве не Нептун главный над морской стихией? — уточнила, вглядываясь в тяжелую темно-серую, почти черную массу воды, что колыхалась впереди, как свежее, только начавшее застывать черничное желе.

— Он давным-давно все Астрагу передал, — демон крутанул штурвал, подставив нос набежавшей волне. — А сам в гареме прохлаждается, где у него девицы на любой вкус. Рыбачит, так сказать. То одну рыбку выловит, то другую. — Усмехнулся. — А те потом икру мечут, ведь каждой, что мальков на свет произведет, пожизненное жалование положено и покои отдельные. Так что стараются девоньки плавников не покладая. — Он вновь привел руль в действие, когда судно накренилось.

— Ну, и еще послов царь-батюшка не брезгует сам иногда принимать — в силу того, что подарки от них коллекционирует.

— Ай, яй-яй, лентяй! — укоризненно зацокала я, любуясь моим капитаном.

— Просто пенсионер, — Эзра прижал меня к себе, и нас вновь окатило ледяной водой. — Смотри, а вот и твои беглецы, кажется. — Указал на белую лодочку, что казалась белоснежной щепочкой в объятиях стихии, швыряющей ее из стороны в сторону.

Накреняясь так, что мое сердце рвалось, она почти ныряла в море храбрым дельфинчиком, и стойко выныривала на поверхность, где ждали новые испытания.

Казалось, что еще чуть-чуть и ее разметает по волнам, как бумажный, набухший от воды кораблик. Море завывало, скалилось, истерично щетинилось бурунами, напоминая рассвирепевшую супругу.

Мы с трудом, но все же смогли приблизиться и в последний момент до того, как лодка, затрещав по швам, пошла ко дну, приняли Селену и Сильвера на борт.

— Спасибо! — дрожащие, они обнялись с нами, потом спустились в каюту.