— Ты разбился?

— Я сразу не понял, рванул от зала по пустому шоссе. Когда дошло, что что-то не так, тормозил об отбойник, молясь, чтоб до перекрестка успеть. Первый раз с армии закурил, и то зажигалку подносили, у самого руки тряслись.

— Что ты сделал с Матвеем?

— Ну видишь — живой бегает, значит ничего страшного! — Илья тихо засмеялся, уткнувшись лбом мне в плечо. Мне же было не до смеха. Захотелось непедагогично выпороть одного товарища. — А ты бы что сделала?

— Проверяешь? — сощурила глаза.

— Нет, — он чмокнул меня в нос. — Просто интересно. Вдруг были варианты получше.

— Не знаю, — я подумала минуты две и покачала головой. — Честно. Отвела бы к психологу?

— К психологу мы и так ходили. Но эту историю я ему не рискнул рассказать. Я тогда еще болтался между состояниями: «заберите ЭТО кто-нибудь» и «никому не отдам». Подумал, что не дай бог, поставят на какой-нибудь учет или отправят в интернат для малолетних преступников. Сам справлюсь.

— Мы поговорили. Я спросил, чего он хотел добиться. Объяснил, какие бы были последствия. Предложил подумать, как можно достичь его целей, не убивая меня, если это для него не принципиально.

— Да. Где-то в тот момент мы и придумали, как жить вместе и не пытаться друг друга убить. Ему это было выгоднее, у меня возможностей больше, — Илья злорадно ухмыльнулся. — И об этом я ему тоже рассказал. Стали заключать договоры, как два взрослых человека. Ему понравилось.

— Но он же еще ребенок!

— Довольно умный ребенок. Гены, все такое…

— Сам себя не похвалишь…

— Угу… Так что — теперь ты в меня веришь?

— Что мы будем делать, если я опять разрешу Матвею то, что ты запретил? Если нарушу какой-нибудь ваш договор? Если в принципе сделаю то, что тебе не нравится?

Илья вздохнул, провел пальцами по моей щеке, едва касаясь, легко и нежно.

— Разговаривать мы будем, Рит. Снова будем разговаривать. И я всегда буду на твоей стороне.

— А кто будет на стороне Матвея?

— Матильда. Эта кошка явилась для того, чтобы вырасти в его верную защитницу и кусачую заразу. Цапнула меня вчера, когда я на Мотьку наехал, что он посуду не убрал.

— Правильно сделала, — я поймала его руку и тоже цапнула. — Хоть кто-то за меня отомстил!

— Когда я ее увозил, она мне все руки до кости располосовала, — мрачно сказал Илья. — Месяца два заживало, люди косились.

— Мало! — кровожадно заявила я. — Надо было тебе вообще нос во сне откусить.

— Ты бы меня разлюбила без носа.

— Думаешь? — нахмурилась я. — Так все это время было такое простое решение?

— Знаешь, что? — рыкнул Илья.

— Что? — с довольным видом спросила я.

Он наклонился и медленно поцеловал меня.

Так щекочуще-нежно и долго, что я не заметила, как поцелуй превратился из невинного в очень, очень горячий.