Члены экипажа: капитан, старпом (тот самый грубиян), штурман, три бортинженера, оператор оружия направленного действия, научный сотрудник (единственная женщина) и бортовой врач, то есть я. Все, кроме меня, дополнительно имели военный чин и специализацию.

Немолодая женщина с очень короткими волосами по имени Мария смотрела на меня сочувственно.

— Раздевайтесь, — сказала она.

Неловкими движениями я начала стягивать форменный комбинезон медработника станции. Сначала меня шокировала эта бесцеремонность, пренебрежение личным пространством, такое спокойное отношение к чужой наготе. Вроде я понимала, что при такой тесноте и частых прыжках всё это обыденно для экипажа. Рутинная медицинская процедура. Но не для меня. Часть команды была уже «упакована», как выражаются астронавты, по простому говоря, лежала в капсулах. Гибернационные капсулы располагались в два ряда в отсеке цилиндрической формы, по шесть с каждой стороны. Мария готовила препараты, одновременно задавая команды на дисплее капсулы.

— Вы что, выполняете функции медика? — спросила я.

— Да. Все здесь в той или иной степени взаимозаменяемы. Я часто за дока, — ответила она, не отрываясь от занятия.

Я вопросительно смотрела на неё.

— Мой профиль — биомеханика, — добавила Мария.

«М-да… Театр абсурда. Ну а я-то тут зачем?! Спасибо тупым предписаниям, — раздражённо думала я, а мысленно уже рвала на себе волосы от злости. — Ну надо же было попасть в такую ситуацию!»

— Вы научитесь. Все процедуры стандартны, — женщина улыбнулась доброжелательно. — Сейчас я сама. А в следующий раз вы. С препаратами знакомы?

«О да! Вот от последствий этой гадости я и лечу своих пациентов», — подумала я.

Я осталась в хлопковом топе и трусиках. Мария потянулась ко мне, ощупала мои густые волосы.

— Сможете зафиксировать так, чтобы они не двигались, не попали в рот или нос?

Понятно, почему у всей команды почти лысые черепа. Я распустила волосы и начала плести тугую косу. «Косичка-колосок» — возникло в голове название. Вспомнилась мама, как заплетала она мои волосы. В душе царапнула мысль о доме. Мамы уж давно нет в живых, а дом есть. Я отвернулась, делая вид, что вожусь с волосами.

— Готово, — я помотала головой, волосы крепко держались.

Мария посмотрела внимательно.

— Места для датчиков сейчас побрею. Но потом, в следующий раз, придётся остричь совсем.

Я кивнула. Видимо, сейчас ей некогда было возиться или неохота.

— Оу… — Мария поднесла шприц к моему плечу. Как раз в том месте, где хватал меня старпом, наливался синяк.

— Вы что, сопротивлялись? — неловко спросила женщина.

— Простите… Вообще-то, Алексей Петрович… — она замялась.

«Что Алексей Петрович? Хороший мужик? Или что та хотела сказать?»

— Уверена, он неспециально.