Не успевают долететь до отеля, как он нетерпеливо хватает ее за руку, на ходу бросая ключи парковщику.

Уже в лифте она прижата им к стене.

Его наглые хмельные губы исследуют ее жаждущий рот. Вкусная. Соблазнительная. Горячая. Все, что нужно сейчас.

Открывает номер, прикладывая карту-чип с приглушенным писком. Резко затаскивает ее внутрь.

Снова прижимает к стене. Задирает юбку и рвет под ней трусы. Закидывает ее ногу на свою талию.

–Я трахну тебя прямо сейчас, а потом ты снова мне станцуешь…

Она вскрикивает от острого и внезапного чувства наполненности. Впивается ногтями в его плечи. В груди простреливает. С губ срывается рваный вдох, смешанный с болезненным стоном, который он тут же пожирает поцелуем.

–Сучка, как же хороша…

–Дааа, глубже…– вибрируя голосом, отвечает она на его страсть и грубость.

Несколько толчков- вторая нога уже по ее инициативе поднимается наверх к его талии – и теперь его тело оплетено ею, как виноградной лозой. Гибкая, умелая, чувственная. Как лава вулкана.

Микаэл хрипит, становясь с каждым движением все более яростным. Жадно рвет на груди ее кофту, нападает на острые пики сосков.

Еще пара движений- и они оба взрываются, давя свои крики в тесных объятиях.

Пытаются отдышаться, приходя в себя. Все так же обнявшись.

В комнате слышится какой- то треск, шероховатое эхо, после чего на передний план выходит отчетливый детский плач.

Она резко дергается, быстро возвращая себя в вертикальное положение.

–Черт, Мика, Мейс проснулась…

–Харааа (араб.-дерьмо),– выдыхает он, касаясь лбом стены,– Как не вовремя. Мы же только начали, Оксан…

Она быстро срывает с гардеробной вешалки халат и накидывает поверх провокационного, уже почти изорванного им наряда.

–Я быстро. Покормлю ее- и вернусь. Продолжим. Все равно груди болят, молоко прям распирает их…

Он громко выдыхает, понимающе кивая.

Потом резко хватает ее за шею, разворачивая к себе и жадно целуя.

–У тебя пятнадцать минут, Оксана. Или я уволю эту долбанную няню, раз она не способна приглядеть за малышом раз в месяц, когда родители хотят оторваться…

–Няня здесь ни при чем. Просто эта дочь, как и остальные, вся в тебя… Такая же невозможная.

Он усмехается, отодвигая края халата. Прикусывает один из сосков.

–Тихо, молоко брызнет.

Сжимает грудь, действительно видя, как из него теперь сочится тоненькая струйка беловатой жидкости.

–Охрененные сиськи. Всё время будешь кормить, Оксана. Мне нравится запах молока на твоем теле… Надо снова тебе заделать малыша.

–Знаешь ли что…– отодвигается, отстраняясь. Сам бы покормил… Надоел этот твой деспотизм… У тебя уже трое дочерей, не хватит ли?

–Мне нужен сын,– зарывается в ее аромат, целуя шею. Ребенок на заднем плане плачет все громче.