Никто же не задумывается, каково это — попасть в таком возрасте в коллектив, где все как минимум лет на пять тебя старше, но при этом ты все равно умнее. В лучшем случае меня старательно не замечали. В худшем — наоборот, смотрели как на уродца в цирке. Не то чтобы меня это как-то волновало, но если поскрести в памяти, можно нарыть сразу несколько довольно неприятных моментов. Например, за лето после первого курса у меня как-то стремительно выросла грудь. Вроде понятный физиологический процесс, да? А нет, оказывается, это офигенный повод для шуточек. До конца семестра народ упражнялся в остроумии. А потом переключились на Дину Шубину, которую застукали в общаге сразу с тремя парнями. К счастью, в плане перспективности обсуждений мои скромные единички и близко не стояли с их зажигательным тройничком.

— А ты хочешь обсудить свою уголовку? — замечает Миха, с остервенением пиля чуть жестковатое мясо.

Мой блуждающий взгляд застывает на бутылке Бейлиса, стоящей на зеркальной полке скромного бара. Во рту скапливается горечь.

— Что тут обсуждать? Ты же все знаешь, нет?

— Не-а. Вообще. Наверху решили на этот счет не распространяться. Типа, чтобы вы комфортнее себя чувствовали.

Какая неожиданная деликатность. Отмираю, поглаживаю пальцами складки на скатерти.

— Тебя же не одну выпустили.

— Значит, и впрямь никто ничего не знает? Как неосмотрительно.

— Почему? — в глазах Михи мелькает любопытство. А потом он опять сползает взглядом к моей груди. И даже не пытается скрыть своего интереса, когда наши глаза встречаются. Самоуверенный, знающий себе цену гад — отмечаю для себя краем сознания. Три года назад я была такой же.

— Вдруг я какая-нибудь маньячка?

— Сексуальная? — игриво дергает бровью Стрельников, расплываясь в широкой белозубой улыбке. На которую я не могу ответить. Ощущение — будто кто-то просто убрал эту функцию из моих базовых настроек. Мышцы вроде помнят, что надо делать. И мозг отдает нужные команды. Но что-то нарушено в нейронных связях, сигнал просто не доходит. Улыбка Стрельникова увядает. — А если серьезно, таких ребят не выпускали. Что ты. Валеев бы не позволил.

— Наш непосредственный шеф.

— Я думала, шеф — это ты.

— Это да, — опять скалится, — но я маленький шеф, а Таир Усманович — большой. Он курирует все наше направление. Чуть башку мне не открутил за тебя.

Странно. Я — мелкая сошка. Зачем впрягался? Может, бывшие зэки у них на особом счету? И за наши косяки он своей головой отвечает?

Собираю со стола крошки пальцем.

— Мих, а куда мы едем?

У Стрельникова компот идет носом. Он отфыркивается, вытирает лицо салфеткой. И опять ржет.

— Главное, вовремя спросить, да, Кать?

Что на это ответить? Просто пожимаю плечами.

— Да нет. В квартиру к тебе.