Ее номер, наилучший на этом постоялом дворе, находился на самом верху. Грейс буквально влетела в комнату, словно за ней гнались чудовища, и растерянно огляделась. Сердце бешено колотилось. Нет, ей не нужна столь позорная сделка. Она просто не вынесет подобной степени унижения.

И зачем она призналась в любви к нему? Вполне могла бы держать это при себе.

По щекам текли слезы, и Грейс смахнула их ладонью. После чего схватилась за свой саквояж, но тут же вспомнила, что в нем находится лишь ее порванная одежда. У нее не имелось даже запасной сорочки, а дорожный кофр с ее вещами будет доставлен только завтра. Все, что у нее сейчас было, – это акварельные краски и альбом.

Ну что ж, достаточно и этого. Она просто удалится куда-нибудь, как можно дальше отсюда.

Вообще, будь у нее больше решимости, то она, возможно, бросилась бы в речной поток, как героиня какой-нибудь банальной пьески.

Хотя нет… Грейс никогда не совершит подобной глупости из-за мужчины. Даже из-за такого, как Колин.

Но убежать-то она убежит… Отправится на другой постоялый двор, чтобы провести пару дней в одиночестве и подумать. И решить, как жить дальше. А потом пошлет кого-нибудь домой, и за ней приедут.

С этой мыслью Грейс вновь распахнула дверь.

Колин стоял в коридоре, прислонившись к стене прямо напротив номера Грейс и скрестив руки на груди. Он был просто неотразим в своей суровой мужественной красоте, и она в отчаянии крикнула:

– Ты не сможешь меня остановить!

Он безошибочно ухватил ее за плечи.

Грейс попыталась высвободиться, осознавая всю нелепость ситуации.

– Колин, не удерживай меня, мне необходимо побыть одной. Мне нужно подумать и решить, что делать дальше. Давай просто забудем о сегодняшних событиях, и я…

– Как понимаю, это твой номер? – перебил он и снова толчком открыл дверь за ее спиной.

Под его давлением Грейс попятилась назад, обратно в комнату, уронив на пол свой саквояж.

– Пусти меня! – потребовала она.

Слава богу, ей больше не хотелось плакать. Она даже прикидывала, с какой силой надо толкнуть незрячего человека, чтобы потом перескочить через его опрокинутое тело.

Однако при взгляде на широкие плечи Колина эта идея померкла.

– Проведи меня к кровати. – Прикрыв ногой дверь, он шагнул вперед.

Колин наступал, и Грейс опять пришлось попятиться.

– Если у нас на пути окажется ночной горшок, ты уж, пожалуйста, предупреди, – мрачно пошутил он.

Во внешности и поведении Колина присутствовало что-то дикое, он был совсем не похож на того учтивого молодого офицера, который посещал их дом. Этим утром он не брился, и его щеки и подбородок были темны от проступившей щетины.

Несмотря на повязку на глазах, его лицо выражало крайнюю решимость. Он походил на пирата, готового завладеть желаемым, невзирая на последствия.