Я ей представилась, а она мне нет. Невоспитанная, что ли?

– У неё муж без вести пропал, а ты говоришь о каком-то воспитании. Когда человек в такой ситуации, ему всё можно простить. Не стоит злиться.

– Да я и не злюсь. Я всё понимаю.

– Она в полицию заявила?

– Говорит, что боится, что Жана после этого могут убить.

– Но ты же ей ясно дала понять, что она обязана это сделать.

– У неё своё мнение на этот счёт, и оно в корне противоположно моему. Она сказала, что это её жизнь и её муж и она сама знает, как лучше, а как хуже.

– Ей же мудрые люди подсказывают.

– Видимо, она не любит подсказки.

– Она поверила, что ты коллега мужа?

– Ну вот, а ты переживала. Позвонила и позвонила. Теперь мы хотя бы знаем, что со стороны семьи твоего француза никаких движений не будет. А жаль. Тома, тебя что-то беспокоит?

– Знаешь, может, я, конечно, ошибаюсь, – неуверенно начала я, – но мне показалось, что жена не слишком убивается по поводу того, что её муж в беде. Пока мы с ней разговаривали, там играла музыка и француз так громко смеялся, будто он не в квартире скорбящей женщины, а на вечере юмора.

– Где француз смеялся?

– В трубке, где ж ещё.

– Может, там просто телевизор работал.

– Нет. Уж что-что, а телевизор я отличить могу. Это был самый настоящий француз. А телефон ведь не мобильный, а домашний. Тебе не кажется странным, что в той ситуации, в которой сейчас находится жена Жана, совсем не должна играть музыка, да и смеяться никто не должен.

– Ты хочешь сказать, что должен играть траурный марш, а в трубке слышны рыдания?

– Я не знаю. Может быть, его семья не понимает всю серьёзность ситуации?

– Томка, да какая нам, в конце концов, разница, какие там тараканы у них в голове? Мы позвонили лишь для того, чтобы выяснить, ищет ли Жана полиция. Теперь мы точно знаем, что никто его не ищет и никому нет до него никакого дела. Может, хоть его начальник в полицию заявил?

– Думаю, жена бы про это знала.

– А вдруг они не общаются. – Лейсан хотела сказать что-то ещё, но в дверь позвонили.

Я ещё никогда в жизни не реагировала на звонок в дверь так, как среагировала сейчас. Услышав приятный музыкальный звонок, доносившийся из прихожей, я вскрикнула и посмотрела на подругу глазами, в которых был страх вперемешку с безумием.

Лейсан глянула на часы и удивлённо пожала плечами:

– Девять часов утра. Вообще-то я никого не жду. В такую рань.

Я схватила Лейсан за руку:

– Да не переживай ты так. Я только к глазку подойду. На цыпочках. Что я, чокнутая, дверь всем подряд открывать?

Лейсан встала со своего места и осторожно направилась в сторону двери. Я поднялась следом за ней и подошла к зеркалу, висящему в прихожей. Увидев своё отражение, я чуть не ахнула: бледное, слишком несчастное и слишком испуганное лицо.