Я его спросил, кого на этот раз привезли, а он и сказал, что настоящего француза, из самого Парижа, что у этого француза денег много и что он будет тут сидеть, пока больших денег за него не дадут. Мы с ним хорошенько выпили, я домой собираться начал и Лёне на всякий случай сказал, что если он не хочет оставаться в доме, то пусть едет в город, а я за французом сам послежу. Но Лёня, царство ему небесное, наотрез отказался. Говорит, что француз важная птичка, можно сказать, что даже особо важный и почётный узник, поэтому Влад дал приказ Леониду лично его охранять. Вот, собственно, и всё.

– Дальше я сделал вид, что ушёл, а сам не ушёл.

– Ну, дед, ты даешь. Как это понимать?

– Я, по большому счету, и не собирался этого француза красть. Как-то обстоятельства сами так сложились.

– Ты хочешь сказать, что ты его против воли своей украл?

– Валюта, я же тебе говорю, что сам не знаю, как так получилось. Наваждение какое-то посетило меня на старости лет. Я увидел, что Лёня с девушкой в комнате закрылся, и своровал этого проклятого француза. Будь он тысячу раз неладен. Перетащил его оттуда в чулан.

– Что значит перетащил? Он же не связка дров. Ты же такой щупленький и хиленький, ты не мог его сам поднять. Что-то ты темнишь, дед.

– Да у меня ружьишко есть. И я его того. – Дед растерянно пожал плечами и отвёл глаза в сторону.

– Я его ружьишком-то этим припугнул. Он избитый весь был, слабый, еле ходил, но меня слушался и все мои команды выполнял беспрекословно. Сначала я его в чулане, в самом дальнем углу дома, держал, а потом потихоньку он до моего дома доковылял.

– Валя, этот дед и есть тот призрак с ружьём, которого я тогда в ночи на участке видела, – влезла я в разговор. – Я не могла ошибиться.

– Дед, ты, что ли, призраком тогда в ночи стоял? – поинтересовалась Валентина.

– Да я просто с ружьишком стоял и никому не мешал.

– Да он бежал за мной! Дед, ты за мой бежал?! Зачем?

– Никуда я не бежал. Я француза охранял. Показалось тебе это, дочка.

– Никакая я тебе не дочка.

Я медленно встала с табуретки и пошла, пошатываясь, к Валентине:

– Валя, а Жан и вправду здесь?

– Конечно, здесь. Я же тебе сразу сказала. Его дедуля подрезал. Он всегда всё берёт, что плохо лежит или сидит.

– Валя, ты только ребятам ничего не рассказывай, – стал умолять дед. – Они меня за такие дела живо прихлопают. Я раскаиваюсь в том, что сотворил. И зачем мне, старому дураку, на старости лет проблем захотелось? Ох, старая и дурная моя голова! Это всё бабка виновата. И любовь ейная. Я за бабкой Матрёной из другой деревни уже давно ухаживаю. А она смеётся надо мной, голытьбой называет. Хотя никакая я не голытьба. У меня пенсия, да ребята постоянно какое-нибудь поручение дают и деньги за это подкидывают.