«Три дня в Париже… Как в кино… Инночка всю жизнь бредила этим городом… А ведь осенью исполнится ровно двадцать лет, как мы познакомились! — не открывая глаз, прикинула она в уме. — Неужели все это было со мной? И первый колхоз, и первый учебный день, и тот лифт, где я впервые увидела Радченко… Время — непревзойденный мастер бега на марафонские дистанции. Только что оно было впереди и вдруг — дышит тебе в спину: то ли ты его обошел, то ли оно вырвалось вперед тебя на целый круг… Двадцать лет… С ума сойти!..»

…Лето после окончания школы прошло для Тамары совсем невесело. То ли от волнения, то ли потому, что выпускной класс отнял слишком много сил, во время сдачи экзаменов она заболела и на выпускной бал отправилась с температурой.

Дальше — хуже: вместо абитуриентских хлопот почти две недели пришлось проваляться на больничной койке, а так как вступительные экзамены в МГУ начинались много раньше, чем в других учебных заведениях, с планами на этот год пришлось расстаться окончательно.

О запасном варианте она даже не задумывалась, была уверена, что поступит на один из самых сложных факультетов — прикладной математики: два года заочной учебы в школе юного математика при университете, физико-математический класс, третье место на областной олимпиаде плюс золотая медаль — кому, как не ей? Но, проплакав несколько ночей в больничную подушку, смирилась с тем, что поступать придется через год.

Однако с этим уже никак не могла согласиться мама. Занимая ответственную должность (Антонина Степановна была вторым секретарем райкома партии), она не могла допустить, чтобы дочь — гордость и надежда семейства Крапивиных — не стала студенткой. Уж не важно, какого вуза. На следующий день после выписки из больницы она посадила Тамару в служебную «Волгу» и повезла в соседний областной центр, где был крупный политехнический институт.

В приемной комиссии их уже ждали. Как стала подозревать Тамара, мама заранее готовилась к такому повороту событий, но держала свои планы в тайне. Конечно же, никто не предполагал, что дочь заболеет в самый неподходящий момент, а вот то, что провалится в Москве, очень даже могло случиться! К тому же дальние родственники, обещавшие помощь при поступлении, неожиданно отбыли в длительную командировку за границу, и, если честно, отпускать Тамару одну за тридевять земель Антонине Степановне не больно-то и хотелось.

Побеседовав наедине с секретарем приемной комиссии, мать позвала в кабинет дочь и попросила написать заявление. Впавшую в состояние полной прострации Тамару не пришлось долго уговаривать: если по уму, то пересидеть год в каком-нибудь вузе, пусть даже и непрестижном, было все равно лучше, чем дома. Вот только на вступительные экзамены не было никаких сил.