— Вероятно, в Париже кто-то уже проектирует сооружения двадцать второго века, а потому многое тебе здесь покажется странным и несуразным, один Центр Помпиду чего стоит! А Эйфелева башня? Люди до сих пор спорят, снести ее или нет, а она меж тем давно стала символом города!

— Смотри-ка ты! Все как в жизни. Пока другие суетятся, настоящее само завоевывает себе место под солнцем.

Обойдя площадь по периметру, они прошли по тенистой аллее. Сквозь густые ветви деревьев с левой стороны просматривались стены какого-то дворца.

— Здесь берут начало знаменитые Елисейские поля, — продолжила Инна свой рассказ, — место, куда стремятся туристы, где проводятся самые торжественные церемонии.

Совершенный образец роскошной улицы девятнадцатого века, а некогда это была скромная лесная дорога. Вот в этой части, до площади Рон-Пуан, в конце теперь уже позапрошлого века знать развлекалась во дворцах и танцевальных павильонах. Слева от тебя Большой и Малый дворцы — Гран-Пале и Пти-Пале, построенные, кстати, чуть позднее, чем Эйфелева башня, ко Всемирной выставке тысяча девятисотого года. Если на протяжении веков что-то разрушалось, то обязательно отстраивалось заново. Парижане не спешат переписать историю своего города в угоду кому-то: была кровавая революция, междоусобная резня, на Елисейских полях в тысяча восемьсот четырнадцатом году гарцевали казаки, а почти полтора века спустя маршировали гитлеровские солдаты. Здесь все бесконечно преданы своему наследию и заботятся о каждом камешке, каждой ступеньке. Учти, что сегодня гуляем только пешком, лишь раз спустимся в метро, — строго заметила она.  — Ты готова?

— Готова, — вздохнула Тамара. — Разве у меня есть выбор?

— Вот и замечательно, пошли дальше. Не удивляйся, но скоро вместо элегантных особняков все чаще будут попадаться закусочные и автомобильные салоны. Наша ближайшая цель — площадь Шарля де Голля с ее Триумфальной аркой, и на всякий случай я хочу напомнить тебе смысл слова «перспектива»…

— …Мы с тобой самые замечательные, самые обаятельные, самые красивые, — стоя в холле перед огромным зеркальным экраном, наперебой нахваливали себя Инна с Тамарой.

Десять минут назад они получили зачет, на который раньше не попала Крапивина и который не пошла сдавать Рождественская. Тогда, так и не дождавшись Тамару на лекции, в перерыве Инна заглянула в деканат и узнала от Вероники, что случилось. Она долго искала подругу в институте, несколько раз заглядывала в общежитие, обошла все окрестные скамейки, на которых они любили посидеть, но нигде ее не обнаружила.