Оттолкнув сжимавшие ее руки, она вскочила и рванула в сторону зарослей.

— Инна, вернись, я все прощу! — нетрезвым голосом прокричал ей вдогонку Филя.

— Делать тебе больше нечего? — потирая ушибленную спину, выразил недовольство Артем.

— Всю малину человеку испортил, — продолжил за него Щедрин, запихивая в рот зеленый лук с хлебом.

— Паша! Да кто же ест на ночь лук в таких количествах?

Лялька попыталась выдернуть у него изо рта зеленую стрелку, но тот щелкнул зубами прямо перед ее пальцами.

— Дурак! — испуганно отдернула она руку. — Леша, можно я к тебе пересяду? Среди этих балбесов ты — самый умный, самый рассудительный, ты как…

— Как безопасная бритва! — нашелся Пашка, и все дружно рассмеялись.

Не дожидаясь согласия, Лялька передвинулась к Алексею, крепко прижалась к нему, и тот обнял ее рукой за плечи.

— Во-во. Пусть лучше Лялька, чем Лидка, — пробормотал Щедрин.

— Как? И эта нахалка здесь?! — возмутилась девушка. — Чувствует моя душа, когда-нибудь я выскажу ей все, что думаю!

— Зачем? — не оценил ее порыв Филя. — Она ж не к тебе пристает.

— Не важно, к кому она пристает. За то, что профессорская дочка!

— А Инка знаешь чья дочка? — ухмыльнулся Пашка. — Рождественских!

— Правда? — округлила глаза Лялька. — Что ж вы мне раньше не сказали? Нам же ее папане через неделю экзамен сдавать!

— А ты спрашивала? Да и вряд ли это поможет: Иван Петрович отличается редкой принципиальностью. Можешь у Артема спросить — дважды на пересдачу ходил, пока четверку выбил. Разве что свидание тебе с ним организовать? Тет-а-тет.

— Не пойдет, — ухмыльнулся Филя. — О влюбленной паре Рождественских по институту легенды ходят. К тому же на четвертом курсе и жене экзамен сдавать придется, отыграется!

Через пару часов стало темнеть, и надо было собираться в общежитие. Все это время Инна с Тамарой искоса наблюдали за компанией старшекурсников и настроения им это, увы, не прибавляло. Ребята вовсю обнимались с тремя девицами, а следовавшие один за другим залпы смеха когтями скребли по девичьим сердцам. Но так или иначе, покидая поляну, нужно было пройти мимо них.

— Если мне не изменяет память, кто-то горел желанием сплавать ночью на другой берег, — услышали первокурсники, едва поравнялись с компанией под деревом.

— Слабо, видать.

— Эти недотроги, что ли? — раздался в темноте насмешливый девичий голос. — Да они ночью к воде не подойдут!

— А вдруг оттуда вынырнет страшный-страшный крокодил? — узнала Тамара нетрезвый голос Щедрина.

Спрятанная внутри ее упрямая пружина неожиданно соскочила с крепежей и стала лихорадочно раскручиваться.