— Я тебе помогу, родная… Я тебе помогу сохранить и вырастить этого ребенка, потому что от зачатых в любви детей нельзя избавляться. Это большой грех. А ты любишь своего Алексея.

— Нет, тетя Аня! Нет! Он ведь меня предал!

— Предал, — согласилась Анна Степановна. — Но, поверь мне, аборт только все усугубит. Да и детей у тебя больше может не быть, а жить без детей — такая мука, уж я-то знаю… Но есть другой вариант: ты можешь перенести свою любовь на маленькое существо, которое тебе послал сам Господь Бог. Ты подумай над моими словами хорошенько и сделай свой выбор. А я тебе, конечно же, помогу… на что бы ты ни решилась… Пошли спать, девочка моя, утро вечера мудренее.

Выплакавшись, найдя сочувствие и понимание, Тамара сразу уснула. Видно, никаких сил у нее уже не оставалось. А наутро, раскрыв глаза от едва слышного хлопка двери в прихожей, поняла: никакого аборта не будет. Тетя Аня права, и теперь она будет любить того маленького человечка, который зародился от ее самой большой любви.

И хотя в течение дня решение то крепло, то слабело, а настроение менялось от самого боевого до нерешительного, к возвращению с работы тети Ани она была готова к серьезному разговору: как сохранить беременность, чтобы никто о ней не узнал, где и как продолжить учебу и, самое главное, как сделать так, чтобы мама ни о чем не догадалась. Первое, что посоветовала сделать Анна Степановна, — позвонить домой и разведать обстановку: вдруг ей что-то сообщили из института. К тому же среда была обязательным днем, когда Тамара связывалась с родителями.

Разговор прошел спокойно — мама ничего не знала. Она даже не заподозрила, что дочь звонит ей из Минска. Но когда в конце разговора упомянула, что час назад звонил какой-то мужчина и спрашивал Тамару, та занервничала, запаниковала и тем самым едва не испортила все дело. Благо сидевшая рядом тетя Аня крепко сжала ее руку.

Тетя была готова на все, лишь бы укрепить Тамарино решение оставить ребенка, — взяла на работе отгулы и посвятила племяннице оставшиеся до отъезда дни. Вдвоем они много гуляли, посещали музеи, разговаривали о жизни, строили совместные планы… Обсуждали и то, с чем Тамаре придется столкнуться по возвращении в институт. Как успокаивала Анна Степановна, все это можно пережить — вопрос времени. Она даже беспрекословно согласилась с желанием племянницы перевестись на заочное обучение в Москву и сменить при этом специальность! И это при том, что можно было запросто перевестись в минский политех!"

"В конце концов Тамара успокоилась, взяла себя в руки и даже стала улыбаться: анестезия в виде поставленной перед ней цели требовала полноценной отдачи.