Что конспектировать, что — нет, что учить, что — не обязательно, какую пару можно проспать, а на которой необходимо быть всенепременно, чтобы не пришлось решать другую проблему — где достать оправдательную справку за пропущенные занятия.

Общежитие — отдельная наука: как незаметно прошмыгнуть мимо всевидящего ока вахтерши, если проспал, где найти укромное место для электроплитки и электрочайника… А чего стоила система оповещения при появлении на этажах декана или комендантши! Все это напоминало курс молодого бойца, который в обязательном порядке проходил каждый.

Тогда Тамаре казалось, что она никогда в жизни не выспится. Опьяненные новой, взрослой жизнью, первокурсники не умели толком организовать время — гуляли, веселились, бесконечно заглядывали друг к другу в гости и лишь к полуночи вспоминали о домашнем задании. А это черчение, начерталка, химия, высшая математика! Так что спать ложились в три-четыре утра, от чего, естественно, частенько страдала первая пара. Ну невозможно было разлепить веки! Иногда этому помогала проверка членов студсовета, и все же, несмотря на страх быть застуканным в кровати, желание поспать часто пересиливало.

Но Тамары в первом семестре это не касалось, и она изо всех сил старалась превратиться из правильной школьницы в правильную студентку. Даже если доводилось прикорнуть лишь на рассвете, невероятным усилием воли она заставляла себя встать и идти в институт. Тем более что там ее ждала подружка, у которой дома были четыре всевидящих ока, хорошо знавшие ее расписание занятий.

Но к концу семестра они, как и другие, стали писать лекции по очереди под копирку. Экономия сил и времени позволяла заняться более важными делами. Крапивина, например, могла подремать с открытыми глазами, Рождественская — строчить письма или сочинять стихи, к тому же обе переписывали друг у дружки домашнее задание: Тамара — конспекты первоисточников по истории КПСС, а Инна — задачки по высшей математике, которую терпеть не могла.

Ближе к сессии пришлось часами просиживать в библиотеке или чертежном зале, и они с завистью посматривали в сторону общежитий пединститута, из окон которых постоянно гремела музыка. По твердому убеждению студентов-технарей, соседи-гуманитарии просто дурели от безделья.

Под благовидным предлогом подготовки к занятиям Рождественская засиживалась в комнате у подруги допоздна и постепенно перетащила к ней большую часть конспектов и учебников. А так как они оставались душой сложившегося в колхозе коллектива, учиться удавалось не всегда: в комнату площадью двенадцать квадратных метров иногда набивалось столько студентов, что Тамарина соседка Лена Яблонская совершенно справедливо начинала возмущаться.