Сделав пару звонков, плетусь конференц-зал и битых два часа обсуждаю со своими миньонами стратегию рекламной компании для нового приложения. Объявив финальный «кыш», лезу в карман, чтобы позвонить любимой пузяке, но обнаруживаю, что телефона там нет. Вот дебил. Со всех ног несусь к себе в кабинет и сгребаю мобильник со стола. Тычу пальцем в экран, и по спине прокатывается мерзкий холодок. Двенадцать пропущенных от матрешки. Блядь. Вдруг с ней что-то случилось, а я не брал трубку.

Пока набираю ее номер, ноги сами отбивают чечеточный ритм. Блядь, Сла-ва, просто возьми трубку.

— Гас! — слышу ее дрожащий голос. — Я в больнице. У меня отошли воды.

Машинально сгребаю ключи от пантеры со стола и, толкнув плечом дверь, бегу к лифту.

— Как я? — рявкает динамик. — Как будто Халк выжимает мои внутренности своими зелеными лапищами. Мне, черт подери, так больно, что твой член больше не приблизится ко мне даже на пушечный выстрел.

Ну теперь, по-крайней мере, я знаю, что с ней все в порядке.

— Держись, матрешка, буду в течение часа.

До Нью-Йоркского пресвитерианского госпиталя я доезжаю за сорок минут, насобирав штрафов стоимостью в небольшое кругосветное путешествие.

Без стука влетаю в палату и застаю картину маслом: Сла-ва в смешной больничной робе стоит на полусогнутых ногах и, выставив вперед руку с зажатым мобильным, угрожающе рычит на окружающих ее медсестер. Похожа на маленького пузатого воина, защищающегося от стаи волков. Очень хорошо, что медперсонал не понимает по-русски, потому что сегодня я понимаю каждое ее слово.

— Мистер Леджер, — с явным облегчением пищит одна из медсестер, заметив меня. — Ваша супруга никого к себе не подпускает и никого не слушает.

У нее раскрытие уже на…

Я тоже перестаю ее слушать, потому что в этот момент встречаюсь глазами со Сла-вой. При виде меня воинствующее выражение покидает ее кошачью мордашку, сменяясь напуганным и растерянным.

— Малфой, — жалобно мяукает, роняя руку с телефоном. — Эти кудахтающие курицы задрали со своим «Дыши». Я их видеть не хочу. Мой сын не должен родиться так рано. Врач говорила, что у меня есть еще две недели в запасе.

— Нет ничего страшного в том, чтобы родить на две недели раньше срока, — подает голос медсестра.

 — Вам просто нужно следовать нашим инструкциям и правильно дышать.

— Видишь? — рявкает Сла-ва, и по ее щекам начинают катиться слезы. — Одно и тоже повторяют.

— Оставьте меня с моей женой. — поворачиваюсь к перешептывающимся медсестрам. Для большей убедительности повышаю голос: — Сейчас же.

Одарив меня тройным визуальным осуждением, куриная стайка семенит к двери.

— Ты чего расклеилась, мамонтенок? — целую заплаканное лицо.

— Мне больно и страшно. — всхлипывает Сла-ва. — Больше страшно, чем больно.