Я быстро выполняю сказанное, отчасти потому, что неловко стоять так близко рядом с ним. Я будто чувствую, как его взгляд, подобно пальцам, «трогает» мое лицо, и кое-где задерживается неприлично долго.

Хотя… Для этого мужчины вообще существует слово «приличие»?

Я послушно замираю, стараясь держаться как можно спокойнее, но все равно чуть подрагивая всем телом. От этого холода, странного разговора, но больше всего – близости собственного ректора, который делает еще шаг вперед, становясь настолько близко, что буквально подводит меня к обморочному состоянию.

- Расслабься, Алиса, - его шепот тоже веет холодком по кромке уха, и мой живот почему-то сжимается, принося болезненное удовольствие, - от тебя ничего не требуется. Просто… Расслабься и жди.

Боги всемогущие, он ведь точно собирается проверять мой магический потенциал?!

Потому что сказанное все это в полутемной комнате, изощренно-близко и каким-то интимным шепотом больше напоминает прелюдию, от которой у меня кружится голова и сами собой прикрываются веки.

Только бы не упасть. Только бы остаться на своих ногах, а не свалиться прямо в руки к этому…

Его прикосновение - неожиданное и резкое - обжигает своим холодом. Я подпрыгиваю, неосознанно издаю какой-то мычащий звук, и отшатываюсь вперед, прижимая к груди обоженную руку.

Поворачиваюсь, и замираю, глядя на жесткое, ставшее задумчивым лицо, пытаясь понять, что сейчас произошло между нами.

Это не было жаром тела, которое можно объяснить разницей температур.

Это скорее походило на прикосновение чего настолько ледяного, что кожа под этим начала вдруг нестерпимо гореть, и вынудила меня отскочить подальше.

Я смотрю на свою руку чуть пониже сгиба локтя, и вижу яркий, багрово-красный, след от ожога. Затем поднимаю взгляд на ректора, и успеваю заметить его злое лицо, смотрящее туда же.

- Поздравляю, Алиса, - каким-то не своим голосом произносит, наконец, он, - у тебя, кажется, врожденная защита от магического вмешательства.

С минуту мы стоим, глядя друг на друга, и не произнося ни звука.

Я пытаюсь осознать сказанное.

А ректор, кажется, занят тем же.

- Что… Что это значит? – наконец, решаюсь спросить я, и Ледяной опускает веки, стирая с лица хоть какие-нибудь эмоции.

- Что никто не может воздействовать на тебя с помощью своих способностей и заклинаний. На счет отваров не знаю, надо проверить. Моя магия, - он бросает взгляд на свою ладонь, - очень сильна, а потому оставила такой след на коже. С другими преподавателями или студентами ты почувствуешь, скорее всего, щекотку, или вообще ничего.

Я пытаюсь переварить сказанное, но получается не очень.