– Мне жаль, что наша встреча вызвана столь неприятными обстоятельствами. Попрошу вас пройти за мной. Мы постараемся все сделать быстро. И могу вас заверить, что особого вреда вашей жене никто не причинит… на этот раз.

Моррисон был готов броситься на Донатти.

– И я бы не советовал совершать никаких глупостей, – устало предупредил куратор. – В противном случае мой коллега Мусорщик просто изобьет вас, а вашей жене это все равно не поможет. Какой тогда в этом смысл?

– Надеюсь, что вам уготовано место в аду, – сказал Моррисон.

– Если бы каждый раз, когда я слышу подобные слова, мне давали монетку, я бы давно обогатился и ушел на покой.

Пусть это послужит вам уроком, мистер Моррисон. Если романтик берется за доброе дело и у него ничего не выходит, то все равно его все хвалят и превозносят. Но если цели достигает прагматик, его осыпают бранью. Пойдемте?

Мусорщик взмахнул револьвером.

Моррисон вошел первым, не чувствуя под собой ног.

Маленькая зеленая занавеска была отодвинута. Мусорщик подтолкнул Дика ближе к окну, и он подумал, что так, наверное, наблюдают за казнью в газовой камере.

Он посмотрел в окно: в комнате ошеломленно озиралась Синди.

– Синди! – жалобно окликнул Моррисон. – Синди, они…

– Она вас не видит и не слышит, – вмешался Донатти. – Здесь установлено одностороннее зеркало. Давайте не будем с этим затягивать. Ваш проступок оказался не таким уже серьезным. Полагаю, тридцати секунд будет достаточно. Как думаешь, Мусорщик?

Одной рукой Мусорщик нажал на кнопку, а второй – уперся дулом револьвера в спину Моррисона.

Это были самые долгие тридцать секунд в его жизни.

Когда все закончилось, Донатти положил руку на плечо Моррисону и поинтересовался:

– Нет, вряд ли, – едва слышно ответил Моррисон.

Он прижимался лбом к стеклу, чувствуя, что подкашиваются колени. Обернувшись, увидел, что Мусорщика в комнате больше нет.

– Пойдемте со мной, – позвал Донатти.

– Куда? – безучастно поинтересовался тот.

– Мне кажется, вам нужно кое-что объяснить. Разве не так?

– Как же я посмотрю ей в глаза? Как скажу, что я… я…

– Полагаю, вас ожидает сюрприз, – сказал Донатти.

Из мебели в комнате был только диван, на котором лежала, всхлипывая, Синди.

– Синди? – тихо окликнул он жену.

Она подняла залитые слезами глаза.

– Все кончилось, – успокаивал он, – теперь все хорошо.

– Но почему? – спросила она, поднимая глаза. – Зачем они…

– Это все из-за меня, – ответил он. – Выслушай меня, Синди… – Закончив рассказ, он помолчал и добавил: – Наверное, ты меня теперь ненавидишь. И я это заслужил!

Отвернувшись, он смотрел в пол, но она, прикоснувшись к его лицу, заставила его смотреть ей в глаза.

– Нет! Никакой ненависти я к тебе не испытываю.

– Правда? – От удивления он едва не потерял дар речи.