— До чего же глупая! Прошляпила целку, пришла в больницу якобы инкогнито и… оплатила операцию с карты, которую я ей дал. Тупая пизда! — поморщился и ругнулся. — Твою мать, просрал день! Сегодня у меня должен был быть день без мата, — пояснил. — Но увы, никак не вышло не материться!

— Как нехорошо. Мне очень вас жаль. Узнать, что произошло такое, наверное, очень неприятно. Рекомендую вам сегодня просто расслабиться, побыть наедине с собой…

Болтая, я пыталась отойти в сторону двери, чтобы просто… сбежать из этого дурдома.

Сбежать. Поплакать. Осознать…

Или в любом случайном порядке.

Но сбежать мне было не суждено.

Я ощутила касание мужских пальцев. Он сжал мой локоть. Кажется, не слишком сильно, но будто сдавил щипцами. От его касания по телу скользнули острые мурашки и стало нечем дышать.

Я ощущала себя загнанной в угол и была встревожена не на шутку.

Мне все еще хотелось, чтобы это было дурным сном. Пожалуйста, пусть это будет лишь сном. Попытавшись сделать шаг в сторону двери, я ощутила, как властный зажим усилился, и меня потянуло обратно.

Сначала медленно, потом резко.

Моя спина оказалась распластана по широкой грудной клетке зверюги, а пуговицы на его рубашке царапают нежную кожу даже через ткань легкого платья.

Моего уха коснулись твердые мужские губы, лицо задело жаркое дыхание, обдавая пряным запахом табака и мяты.

— Ты меня не поняла, что ли? — пророкотал он, явно теряя терпение. — Я за твою целку заплатил. Теперь она принадлежит мне. Как и ты.

— Поняла? Ты — теперь моя.

Крупный нос мужчины чиркнул по шее, скуле, зарылся в волосы.

— Страхом пахнешь. Дешевым мылом. Выдыхай, но не расслабляйся. Булки должны быть в тонусе! — по заду меня шлепнул!

Ноги меня едва держали.

Мужчина меня подтолкнул к кушетке, я рухнула на нее, как кулек, и перевела неверящий взгляд на свои ноги. Вернее, между бедер. Разумеется, под одеждой не видно, но мне… Мне, блин…

— Не реви, терпеть не могу сырость.

— Мне, блин, письку зашили! Как?! Зачем?! Аааа… — всхлипывала я.

Мужчина отошел, принялся ходить по кабинету и снова замер возле.

— Не успокоишься, я тебя в рукомойник засуну, под ледяную воду. Хочешь?

— Не-не-не надо! — всхлипнула я.

— Вытрись, значит! — раздраженно бросил мне мужчина.

Через миг на колени приземлился рулон бумажных полотенец. Я оторвала одно из них, принялась вытирать слезы, продолжая всхлипывать.

Мужчина нетерпеливо постукивал носком дорогих туфель по полу. Ему постоянно кто-то звонил, он не отвечал.

— Не очень. Так… Есть надежда, что врачи ошиблись. Может быть, кому-то другой девственность восстановили, а мне оставили как есть? А? — спросила с надеждой.

— Увы, — пролистнул карту больничную мужчина. — Здесь все описано. Тебе долгосрочную гименопластику сделали.