Ветка дуба, на которой гнездились чихающие «грачи», надломилась, и в следующее мгновение оба «грача» вместе с веткой со страшным треском и ругательствами обрушились вниз, преграждая охотнику за сокровищами путь. Падающие с неба чертыхающиеся «грачи», похоже, произвели на Андре ещё большее впечатление, чем заряженное ружьё пышногрудого дозорного. Оба его глаза ассиметрично задёргались, показывая, что их обладатель совершенно перестал понимать происходящее. И уже даже не в силах вопить он с утроенной прытью бросился с места событий куда глаза глядят.

Глава 28. Самое ценное бесценное

Охотник за сокровищами, сверкая пятками скрылся из виду, но Николетт и её соратницы по приключению ещё какое-то время оставались в оцепенении от стремительного калейдоскопа произошедших событий. Они озадаченно поглядывали на осыпанных дубовыми листьями братьев-лордов, которые всё ещё сидели на обломившейся ветке, потирая ушибленные места. К месту событий скоростным фрегатом неслась Дороти, тоже, видимо, не до конца понимающая, что только что произошло, а по сему с ружьём наизготове. И будто этого столпотворения было мало, из ворот замка показался дворецкий.

Своей идеально чопорной походкой он приблизился к обломившейся дубовой ветке и собравшимся возле неё господам. Осторожно, бочком, обогнул пышногрудого дозорного и устремил совершенно невозмутимый взгляд на хозяина. Прошёлся по обшарпанному рукаву камзола и не менее потёртой штанине, которые пострадали, видимо, во время вскарабкивания Теодора на дуб. Приподнял одну бровь и опустил. Больше непробиваемое лицо Филимона не отразило ни одной эмоции.

– Я не понял, милорд, куда подавать десерт?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Осознав, что хозяина в данный момент не слишком волнует судьба десерта, Филимон продолжил:

– Смею заметить, милорд, что вы заказывали к ужину шоколадный пудинг, который по вашей же просьбе, я приготовил собственноручно. Но ни вы, ни ваш брат, ни четверо ваших гостий не соблаговолили явиться в обеденную залу.

– Видишь ли, Филимон, мы как раз направлялись в обеденную залу, но у нас случилась травма, – сняв с головы Матиса дубовый лист, Теодор кивнул на плечо брата, где сквозь надорванный камзол действительно виднелся порез.

– Пригласить доктора? – невозмутимо поинтересовался дворецкий.

Видно было, что братья не горят желанием обращаться к доктору, у которого может возникнуть резонный вопрос, при каких обстоятельствах травма была получена. А ведь не всякий лекарь хладнокровно воспримет историю о падении двух благородных джентльменов с дуба.

– Зачем доктора? – выступила вперёд Дороти, чуть оттеснив Филимона. – Я могу обработать рану.

Матис покосился на свою «невесту» с опаской:

– Вы знакомы с врачеванием?

– Знакома.