Именно в это время, по расчётам Августы и Николетт, и должен был появиться Андре.

Ожидание в полной тишине начало понемногу щипать нервы. Становилось всё темнее и неспокойнее. Подкрадывающаяся ночь да ещё этот чуть синеватый потусторонний туман, который стелился по земле после алхимических фокусов Августы, навевали жуть. В такой напряжённой обстановке невольно начнёшь прислушиваться к каждому шороху. Птиц уже почти не было слышно, зато шелест листьев дуба начал казаться зловещим.

– А знаете, какие слухи ходят про здешние леса? – каким-то загробным голосом спросила Мариэлла, – Говорят, деревья здесь настолько старые, что в их дуплах поселились злые духи.

– У этого дуба, кажется, нет дупла, – попыталась успокоить сестру Николетт.

Но та и не подумала успокаиваться.

– Говорят, если у дерева нет дупла, то злые духи могут жить прямо в ветвях, – ещё более заупокойным голосом произнесла Мариэлла.

Николетт хотела ещё что-то возразить, но в шелесте листьев ей вдруг послышался шёпот, от которого волоски на затылке стали дыбом. Барышни прижались друг к дружке и ещё больше затаились.

– Слышали? – еле дыша, произнесла Мариэлла. – Наверно, этот алхимический туман их разбудил.

– Показалось, – прошептала Августа не очень-то уверено. – Это птицы. Уж если злые духи и живут в здешних лесах, то где-нибудь в чаще. Зачем им рядом с замком селиться?

Но у духов, видимо, были свои резоны облюбовать именно этот дуб. Николетт снова расслышала шёпот, и более того, ей показалось, что в ветвях кто-то чихнул.

Мариэлла аж вздрогнула. В следующее мгновение она бы, наверное, припустила прочь, но Августа предусмотрительно её придержала.

Дух снова чихнул. Трижды. А потом Николетт очень чётко расслышала недовольный шёпот и даже чертыхание. Она чуть было тоже не бросилась наутёк, но любопытство перебороло – заставило запрокинуть голову и попытаться найти источник звука.

На одной из нижних веток что-то едва заметно шевельнулось. Николетт сделала шажок в сторону, чтобы сквозь просвет в листьях получше разглядеть, что там, и обомлела от открывшейся картины.

Ничего более обескураживающего она в жизни не видела. Сначала даже трудно было поверить глазам. Николетт протёрла их, но ничего не изменилось. На ветке сидели… нет, не духи, скорее – два гигантских нахохлившихся грача, а точнее – братья Теодор и Матис.