Широкие мужественные плечи, обтянутые чёрным бархатом камзола, мощные ноги в модных по нынешним временам бриджах, высокие кожаные ботинки… Что-то в этих ботинках насторожило Николетт. Но она отмахнулась от мысли, которую никак не могла ухватить, чтобы продолжить перечисление своих достоинств.

– Я знакома с азами математики. Последний год вела в поместье папеньки домовую книгу – расходы, доходы.

Сказать по правде в книге приходилось отмечать в основном расходы. Графа с доходами оставалась практически пустой. Но если удастся получить работу, то в бюджете семейства Огюстье станет хотя бы одной расходной статьёй меньше – на содержание Николетт.

Лорд Теодор не высказал ни малейшего сомнения в математических талантах гостьи. Впрочем, он пока, вообще, ничего не высказал. И у Николетт с каждой минутой крепла уверенность, что хозяин замка близок к тому, чтобы взять её на работу. И почему слухи приписывают ему несносность? Молчаливый – ещё не значит, что заносчивый, напыщенный и узколобый. Он наверняка не разделяет расхожее мнение, что юной леди не стоит работать, а стоит, как можно быстрее выскочить замуж. Она задумалась, о каких бы ещё достоинствах упомянуть, но лорд прервал её мысли:

– Юная леди, должен вас огорчить, вы не подходите на должность писаря.

Он развернулся к Николетт лицом, и она обомлела. В лорде Теодоре она узнала попутчика, которой ехал сегодня утром в дилижансе. Того самого, который предупреждал, что хозяин замка Рош-ди-Вуар имеет весьма прескверный характер. В данный момент Николетт была абсолютно с этим согласна. Каким же нужно быть невоспитанным, несносным, грубым истуканом, чтобы не представиться леди, когда он прекрасно понял, что она едет к нему?! И он ещё смеет заявлять, что она не подходит на должность писаря?! Да кто вообще согласится на него работать? Пусть спасибо скажет, что нашёлся хоть один желающий!

– Почему же я не подхожу?! Вы полагаете, что юная леди годится только на то, чтобы сидеть сложа руки и ждать, когда какой-нибудь престарелый генерал осчастливит её предложением стать его благонравной, воспитанной, прилежной, кроткой и молчаливой невестой?!

Николетт была так возмущена, что не заметила, как воинственно развернулись её плечи, как напористо прозвучал голос. Но на лорда Теодора её выпад произвел совсем не то впечатление, на какое она рассчитывала. На его лице промелькнула подозрительно нагловатая улыбка.

– Кроткой и молчаливой? – почему-то переспросил он.

Если таким образом Теодор собирался сбить Николетт с толку, то зря. Эти ухмылки её не смутят. Ей терять нечего. Она снова пошла в наступление.

– Если вы были глубоко убеждены, что я вам не подхожу, почему не сказали мне об этом сразу. Ещё там, в дилижансе?

– Я пытался, – снова усмехнулся Теодор.