– Идиот, правда? Но там оказалось предложение выгодней. Денис всегда сидел на полном обеспечении папаши, тогда как я начинал без денег и с нуля поднимал фирму сам. Выбор был прост: деньги выиграли. 

– Вот же… – сжимаю кулаки и скриплю зубами от злости. – Змея!

На что Илья только тихонько смеется и заявляет:

– Плевать, – машет головой, словно сбрасывая воспоминания. – Нет, правда, уже слишком много времени прошло, и теперь плевать. Теперь я понял, что тогда сильно ошибался, полагая, что люблю, – льются потоком слова признания.

Подхожу со спины, обнимаю. Утыкаясь щекой в его широкую спину, за которой любая бы ощущала себя как за каменной стеной. И прижимаюсь так сильно, как только могу. И как бы он знал, как хочется мне забрать его боль на себя. Но все, что я могу, к сожалению, только спросить:

– Чем я могу помочь, Илья? – сжимаю ладони на его груди, ощущаю его сумасшедший пульс, быстрое "тук-тук… тук-тук" и слышу смешок. Легкий и беззаботный, тихий смешок в ответ на мой вопрос.

– Почему ты смеешься?

– Потому что ты не представляешь, сколько уже сделала и делаешь, Загорская, – машет головой Илья, выкидывая тлеющую сигарету и разворачиваясь ко мне, подхватывает за талию, приподнимая. Отрывая от земли и заставляя вцепиться в его плечи, кружит, так заразительно улыбаясь. 

А я растерянно хлопаю ресницами, смотря в его горящие смешинками в ночи глаза, и не понимаю… что происходит? Что за смена настроения?

– Мне не нужна Марго. Теперь в моей жизни появилась другая женщина, которая и показала, что значат настоящие чувства. Когда искрит, Загорская. Когда дышать без нее не можешь. Когда услышать ее голос – первая необходимость нового дня, – выдает Илья как на духу, а я все. Сердце остановилось. – Знаешь, что ты можешь сделать для меня еще, Настя? – шепчет, смотря на меня снизу вверх.

– Что? – трогаю указательным пальчиком губы, что умеют так неистово любить, – все, что угодно, – говорю, ни грамма не сомневаясь, что с ним готова на все.

– Люби меня всю жизнь так же сильно, как я тебя, Настя. Больше мне ничего не нужно.

И я, удивленно вскидывая взгляд с его губ глаза в глаза, кажется, перестаю дышать. Смотрю в его черные омуты, а там столько… такой хоровод, такая лавина из нежности, трепета, задора. Но мне кажется, что я ослышалась. Что моя буйная фантазия сыграла со мной злую-злую, беспощадную шутку.

– Ч-ч-что? – выходит со скрипом, и Илья ставит меня на ноги, а сам тут же опускается передо мной на одно колено, обнимая и утыкаясь носом в голую полоску кожи, что выглядывает из-под топа. Целует, заставляя потеряться в пространстве еще больше. 

– Что ты делаешь? – улыбаюсь, а сама чувствую, как начинает нещадно щипать глаза от слез. – Вставай, – тяну его за руки, пытаясь поднять. Но где я, а где Илья.