Стоит чуть поодаль, спрятав руки в карманы своих светлых брюк и даже не шелохнется. Он весь, словно оголенный нерв. 

Дыхание перехватывает, и щеки начинают стремительно краснеть. Полыхать. Никогда еще я не оказывалась под таким прицельным, тяжелым, буквально раздевающим мужским взглядом. Дикое и необузданное желание в его глазах  пугает. Но вместе с тем ужасно возбуждает. 

Я замираю, сбившись с ритма мелодии. Вокруг словно образуется вакуум, и я перестаю слышать и видеть что-то или кого-то, помимо Сокольского. Сглатываю вязкий ком, вставший в горле, когда он подходит.

Медленно, даже как-то лениво укладывает ладони на мои плечи и, едва касаясь, спускает по рукам вниз.

– Провокаторша, Настя, – шепчет едва слышно, одними губами мужчина и, заставив крутануться на носочках, прижимает к себе. Крепко, так что не вздохнуть. Напрочь уничтожая личное пространство.

– Ты же не танцуешь? – продираю слова сквозь пересохшее горло. 

– Врал, – начинает медленно покачивать меня в своих руках в такт мелодии Илья. – В такой компании сложно стоять в стороне… – и он здесь явно не потому, что тоже поддался очарованию мелодии.

Другое “очарование” его привлекло. И я не могу не улыбнуться, обвивая руками его за шею.

– Ты сводишь с ума, Загор-р-рская, – говорит Илья  опять с этим рычащим “р-р-р”, которое отдается мурашками по коже и легкими вибрациями внутри. – С каждым разом все больше и больше… – шепчут проникновенно мне на ушко его губы. Опаляя горячим дыханием и поднимая волоски дыбом. – Когда-нибудь этому будет предел, м-м-м, Анастасия? – прикусывает мочку уха Сокольский, а у меня сердце делает кульбит, ухая в пятки. И какой тут танцевать! Тут бы вообще вспомнить, как ходить и как дышать…

Но Илья полностью берет инициативу в свои руки и ведет.

Уверенно, шаг за шагом. Так мастерски и умело, как от него я совершенно не ожидала. Оказывается, он умеет прекрасно танцевать. Соблазнительно двигаться и при этом не сводить глаз с моих губ. Пытка. Это настоящая пытка. 

Поворот, переступить с носочка на носочек и еще поворот. Секунды, что я теряю окутывающее тепло его тела, и всего мгновение, после которого я снова оказываюсь в его руках.

– Настя, – говорит Илья спустя продолжительное молчание, которое буквально искрилось между нами от напряжения.

Не выпуская из захвата и не останавливая танца. 

– М-м-м? – кусаю губу, так как говорить совершенно нет сил. Я, как чертово сладкое мороженое,  рядом с ним таю, и таю, и таю. Превращаясь в лужицу. Пропадаю. Сердце уже начинает ныть, коля новыми, сильными, ранее не известными мне чувствами. Стремительно пропадаю. Кто бы спас…

Но его следующая фраза:

– Настя... нам нужно поговорить. 

И сталь, зазвучавшая в голосе впервые за весь день, вмиг отрезвляют.