Что ждет ее на той стороне? Кому она там нужна? И кто такой этот загадочный аэр, способный связать клятвой сильного воина?

Столько вопросов терзают ее, столько сомнений! И Брент не делает ничего, чтобы помочь… Только отталкивает сильнее, не давая ни шанса на сближение.

Неужели не видит, не понимает, что ей тяжело?!

Она заговорила, не глядя на него:

– Ты говорил, что у Пролива нас будут ждать. Кто?

– Ты даже этого не можешь сказать? Из-за клятвы?

Он не спешил отвечать. Ринка уже не надеялась на ответ, когда все же услышала:

– Зачем спрашиваешь, если сама понимаешь?

Теперь уже промолчала она.

Только стиснула зубы сильнее.

Ринка не знала, что с ней. Почему ей так важно, что он скажет? Почему от его голоса сердечко бьется быстрее? Почему кожа покрывается мурашками, стоит только подумать о нем, вспомнить, как он нес ее на руках, вспомнить его терпкий мужской запах – запах можжевельника, дубовой коры и мха…

Почему от его запаха у нее кружится голова?

И почему все чаще перед глазами стоит тот проклятый дуб, выбитый у него на спине?

Недосказанность ее угнетала. Ринка чувствовала пропасть, которую Брент тщательно расширял между ними.

И то беспричинное отчуждение, которым он от нее отгородился.

Неужели она так ему надоела? Неужели он так хочет избавиться от нее?

К вечеру, как и обещал Брент, они достигли края плато. Отсюда, к покрытому галькой пологому берегу, шла крутая тропинка, поросшая редкой травой. Спуститься вниз было делом нескольких минут, но Брент, молчавший последний час, внезапно заговорил:

– Остановимся здесь, передохнем. Проголодалась?

У него был странный голос, глухой, несвойственный ему. Словно мужчину что-то мучило.

Ринка удивленно глянула на него, но спорить не стала.

Ей тоже хотелось задержать этот момент. Что-то подсказывало: там, внизу, все изменится. Она уже не будет собой, она станет кем-то другим. От этой мысли по телу разбегался озноб, а внутри становилось пусто и холодно.

Приняв молчание за согласие, Брент спешился и расседлал лошадей. Не разводя костра, достал последние лепешки, уже зачерствевшие, последний кусочек жареного зайца, добытого день назад.

Ринка сидела на кочке, устремив глаза на свинцово-серую гладь, простиравшуюся до самого горизонта.

– А море совсем не такое, как я представляла, – произнесла едва слышно, когда Брент сунул ей в руки еду.

– Это не море. Всего лишь Пролив между человеческими землями и Эльвериоллом.

– Все равно. Я думала, море синее-синее, с огромными волнами, с пенными гребнями. А оно серое, гладкое…

– Оно не всегда такое. Море может быть очень обманчивым и коварным. Не стоит доверять его спокойствию.

– Как и тебе? – она откусила кусочек и подняла на Брента вопросительный взгляд. – Ты тоже как море?

– Нет. – Тот усмехнулся и покачал головой.