– Ну вот, теперь можно резать, – произнес мужчина удовлетворенным тоном.

– Что? Зачем? Не надо резать! – пролепетала, задыхаясь от ужаса.

Она забилась в его руках. Уперлась здоровой рукой куда-то в грудь, оттолкнула…

Но это было все равно, что пытаться столкнуть монолит.

– А ну тихо! – рыкнул Брент, сжимая ее сильнее. – Я не мастак вытаскивать занозы у нежных барышень! Могу случайно и палец отсечь, если дергаться будешь.

Кажется, он не шутит…

Внезапный озноб сковал ее тело. Из-за своей слепоты она чувствовала себя в десять раз беспомощнее и уязвимее. И это было по-настоящему страшно. Когда ничего не видишь и не знаешь, что ожидать. Когда твоя судьба и сама жизнь зависят от милости незнакомца.

Мужчина процедил пару фраз, от которых у Ринки завяли уши. И она невольно притихла.

Потом шумно выдохнул и произнес уже абсолютно спокойно:

– Сейчас я углублю рану. Не дергайся! Это нужно, чтобы достать осколок. Иначе будет нарыв.

Он был прав. Она и сама понимала это. И все равно не могла расслабиться. Так и сидела, застыв в напряжении, пока он колдовал над ее ранкой.

Ринка чувствовала, как он ковыряется в ней острием ножа. Сдавливает палец, массирует. Пытается выгнать осколок вместе с кровью. Но боли не ощущала. Наоборот, казалось, что ее рука онемела по самый локоть. И все прикосновения ощущались бы сквозь толстый слой ваты.

Закончив, он снова прошелся языком по ее пальцу.

И опять это спровоцировало непонятное стеснение в груди. Будто что-то мешало Ринке дышать.

– Все, – пробормотал Брент, поднимаясь и беря ее за здоровую руку. – Давай помогу.

Он заставил ее подняться.

Девушка поспешно нагнула голову. Но он будто и не заметил, что она покраснела до корней волос. Подвел к диванчику и усадил на него.

Сейчас она была даже рада своей слепоте. Хоть не видит, как он смотрит на нее с укоризной.

Но вместо ожидаемой укоризны в его голосе прозвучала досада:

– Ты не должна благодарить меня. Я делаю то, что должен – и не больше.

– Должен? – не сдержавшись, она вскинула голову. – Кому?

Но Брент, казалось, уже пожалел о невольно вырвавшихся словах.

– Забудь, – бросил он сухим тоном. – Я купил кое-что. У местного аптекаря нашлась хорошая мазь, она поможет вернуть тебе зрение.

– Н-но… ты же сказал, что зрение само восстановится?

– Да. Но не раньше, чем через два дня. А у нас нет столько времени.

– Почему? Мы куда-то спешим? Куда?

Ринка ухватилась за случайную ниточку.

– Нет! Пожалуйста! – с жаром выкрикнула она и дернулась, собираясь вскочить. Но осталась сидеть на месте, и добавила уже тише: – Пожалуйста, мне очень страшно. Я чувствую, что происходит что-то не то…

– Что ты имеешь в виду?

– Все! Нас обвенчали перед людьми и богами. Я не помню сам обряд, но шрам на моей руке невозможно ступать ни с чем.