Учитель этикета будет ждать вас каждый день после завтрака в классной комнате. Пока я лично не удостоверюсь, что уроки пошли вам на пользу.

Да, во дворце оказалась даже классная комната. В северном крыле, подальше от центрального входа. Когда-то в ней занимались многочисленные отпрыски королевского рода. Тот же Алиэрн и Рив. Сейчас остался только Эландриль, да и тот последние шестнадцать лет не вставал с кровати и не выходил за стены своей спальни, больше похожей на склеп.

Это было просторное и светлое помещение с высоким лепным потолком и множеством окон, в простенках между которых стояли мраморные статуи богов и полководцев. Учителем оказался сухонький старичок, с ухоженной седой бородой и такими же волосами, аккуратными волнами спадающими на плечи. Его сюртук всегда был застегнут на все пуговицы, шейный платок завязан с безупречным изяществом, а серебряные пряжки туфель и набалдашник трости сияли так, что это сияние резало глаз.

Учитель, назвавшийся мэтром Фламмелем, постоянно нюхал смесь специй из крошечной коробочки, украшенной жемчугом, и чихал в кружевной платок с инициалами, вышитыми золотой канителью. А еще от него постоянно пахло лавандой.

С первого раза Ринка даже не восприняла его всерьез. К тому же мэтр Фламмель с трудом доставал ей до плеча. Но у этого маленького сухого старичка оказалась железная воля и скверный характер.

Каждый день, едва проглотив завтрак, Ринка неслась в классную комнату. Штудировала толстенные талмуды, пропахшие плесенью. Учила эльфийскую письменность, традиции, обычаи, этикет. Дрожащей рукой выводила на грифельной доске неровные руны. Сбиваясь и путаясь, отвечала на каверзные вопросы учителя.

Потом – обед. Сущее наказание. Пышное платье, тяжелая коса сложного плетения, украшенная самоцветами. Чужие взгляды, когда презрительные, когда сочувствующие, когда просто любопытные, но всегда настороженные и молчаливые, словно дворцовая знать постоянно чего-то ждала от дочери опального герцога.

И этот Лиатанари! Всегда хмурый и недовольный, с напряженной спиной, словно проглотил палку. Ринку уже начинало потряхивать в его присутствии.

То ли дело Тессиль! Огненноволосый эльф был сама милость. Всегда улыбался и искренне радовался, завидев девушку. Всегда интересовался ее самочувствием, качал головой, выслушивая жалобы на придирки учителя, рекомендовал лучшие блюда. Даже сходил с ней к дворцовой модистке, обшивавшей первых красавиц Эльвериолла.

Ринка, краснея и смущаясь, доверила ему выбор бального платья. И вообще рядом с ним чувствовала себя почти свободно, а рядом с Лиатанари ее сковывала неловкость.

Даже то, что Тессиль оставил ей имя, говорило в его пользу.