Эландриль не заслужил… – он запнулся на долю мгновения, а потом закончил с внезапной злостью: – Мне плевать на ваши желания, когда речь идет о чести и репутации королевского рода! Вы наденете лучшее платье, придете в трапезную, займете положенное вам место и будете вести себя так, как подобает невесте наследника трона. И только попробуйте выкинуть что-нибудь! Поверьте, я заставлю вас пожалеть.

Он не шутил, когда угрожал. Ринка инстинктивно это почувствовала, и раздражение царапнуло ее холодными когтями. Но ссориться с регентом было глупо. Тем более сейчас, когда ей нужна его помощь. Поэтому, смирив вспыхнувший гнев, она кротко произнесла:

– Не знаю, чем вызвана ваша ненависть ко мне, и не хочу знать. Но что бы вы ни думали, я не собираюсь причинять вред эльканэ.

Он смерил ее придирчивым взглядом.

– И вы правы, – добавила она, понимая, что играет с огнем. – Эландриль не заслужил такой участи.

– Что вы хотите сказать? – прищурился Лиатанари.

– Только то, что я сделаю все, что в моих силах, ради его спасения. Если кто-то и пострадал в этих интригах больше меня, то это он.

– Хотите сказать, в интригах вашего отца?

Снова этот холодный тон, пронизывающий до самого нутра.

Ринке захотелось скукожиться, обхватить себя за плечи, защищаясь от внезапно нахлынувшего озноба. Но она усилием воли заставила себя посмотреть в глаза беловолосому эльфу.

– Мой отец был вашим братом, – произнесла тихо, но твердо.

– Ваш отец был предателем! – отрезал Рив, разрубив воздух рукой.

Эти слова застряли в душе мутноватым осадком. Равнодушная, отстраненная, Ринка почти не ощущала ловких рук горничной, заплетающей ее косы. Она снова и снова повторяла обвинение, беззвучно шевеля губами. Пыталась примерить его на себя. Свыкнуться.

Но раз за разом что-то бастовало внутри, не желая мириться.

– Какая же вы красавица! – воскликнула служанка, восторженно глядя в зеркало на юную госпожу, и тут же ойкнула: – Простите, светлейшая аэри.

Ринка бросила равнодушный взгляд на свое отражение и застыла, охваченная узнаванием. В роскошном платье из изумрудно-зеленого с золотом муара, с волосами, уложенными по эльфийским традициям, с диадемой из белого золота, подчеркивающей гладкий лоб и изящный разлет бровей, она стала казаться старше и строже.

Вырез платья, украшенный тонким кружевом, открывал узкие плечи и верхнюю часть груди, придавая девушке трогательную невинность. Но в то же время он привлекал внимание к плавным линиям шеи, гордо вздернутому подбородку и ровной спине.

В собственных чертах Ринка увидела сходство с отцом. Настолько сильное, что ее сердце болезненно сжалось.

На пару мгновений отражение в зеркале подернулось белесым туманом. Отцовские черты проступили сильнее, будто сам Алиэрн шагнул из небытия.