Руслан Эдуардович обошел машину, я открыла рот, чтобы спросить про свою сумку, и… И в то же мгновение оказалась в кольце сильных рук. Его лицо склонилось надо мной, и губы, теплые, упругие, прижались к моим. Я замерла, не в силах пошевелиться. Поцелуй был легкий, дразнящий, почти невесомый. Поцелуй-приглашение, поцелуй-искушение, дурманящий и сладкий… В голове зашумело, по телу мгновенно растеклась слабость. Короткое касание губ губами, еще и еще. Я почти задыхалась, ноги стали ватными, колени подгибались… Настолько подгибались, что я упала бы прямо на асфальт, если бы меня не держали так крепко… Так надежно…. Но, черт побери, это же мой босс!

– Что вы делаете? – пискнула я не хуже той сигнализации, как только смогла собрать в кучу расползающиеся мысли.

– Ты, – поправил босс. – Что ты делаешь. И, отвечая на твой вопрос: хотел убедиться, что ты не хлопнешься в обморок, как только я тебя приобниму.

Приобниму? Это сейчас так называется?! Чертов экспериментатор! Ну да, я действительно едва не хлопнулась в обморок. И все равно он не имел права!

Но ничего ответить на наглость начальника я не успела. Пока я подбирала слова, которыми можно указать Руслану Эдуардовичу на недопустимость подобного поведения, но сформулировать это так, чтобы к понедельнику не остаться без работы, он уже обнял меня за талию и теперь тянул в сторону выхода, выудив откуда-то мою и свою сумки.

– А вы вовремя, – с улыбкой произнес тот самый здоровенный детина, который открывал нам ворота. По тому, как они с Русланом Эдуардовичем поздоровались, нельзя было понять, этот парень работает здесь охранником или это какой-то родственник, приехавший на день рождения бабушки. – Скоро уже подают второй завтрак и поднимают первые бокалы за здоровье именинницы.

Подают завтрак, да еще и второй! Надо же, как все серьезно! Я привыкла к тому, что завтраки, а также обеды и ужины никто не подает – их нужно готовить самой.

И вообще, я очень сомневалась, что смогу проглотить хотя бы кусочек.

– Бабуля, с днем рождения! – воскликнул Руслан Эдуардович, как только мы переступили порог.

И я перевела взгляд и увидела эту «бабулю». Да уж, если с бабушкиной избушкой слегка ошиблась, то с бабушкой не угадала вовсе.

Язык не повернулся бы назвать ее старушкой, бабулькой или женщиной. Перед нами стояла пожилая красивая дама с не по-старушечьи яркими синими глазами. Годы, конечно, наложили отпечаток на ее лицо, но тем самым лишь добавили особого шарма. Она была в платье глубокого красного цвета, на шпильках такой высоты, что я бы не рискнула обуться во что-то подобное. Рука в перчатке сжимала бокал с чем-то явно нелекарственным. Довершала образ кокетливая шляпка, идеально сидящая на уложенных в сложную прическу волосах солнечно-рыжего цвета.